Империя желания

— Скажи мне, почему ты больше не хочешь навещать Кинга?

Если это из-за меня, потому что она чувствует себя слишком виноватой за то, что мы делаем, пока он в коме, черт возьми, я не смогу с этим справиться.

С моей виной все в порядке, я могу с ней справиться, но не могу вынести мысли, что она ее задушила до смерти.

Я старше, у меня хватило жизненных ситуаций и уголовных дел, чтобы это контролировать. У нее нет. Она еще слишком молода и неопытна.

Несмотря на то, что она иногда не может заснуть и утверждает, что у нее пустой мозг, она все еще невиновна.

И чиста.

И мне не следует так гореть желанием все это запятнать.

Она берет тряпку, смачивает ее и начинает мыть стойку. Тяжело, быстро и с точными движениями. Но она остается в одном и том же месте, застряла на одном месте, которое чистит снова и снова.

— Потому что я не хочу думать о его исчезновении. Потому что, когда я иду в больницу, чувствую этот ужасный запах антисептика, и когда захожу в его комнату, знаю, что он не улыбнется мне, не обнимет и не назовет своим ангелом. Потому что он там, но не совсем. Потому что, когда я читаю для него, касаюсь его руки и плачу, не думаю, что он меня слышит. Если бы он услышал, он бы вернулся. Он сказал, что не оставит меня как мама. Но обещание он не сдержал. Он бросил меня, как и она, а теперь его здесь нет. И мне слишком больно думать о нем или о том, что мои родители ненавидят меня так сильно, что они оба бросили меня на двух разных этапах моей жизни. Так что нет, я не пойду ни завтра, ни на следующей неделе, ни в следующем месяце. Если я это сделаю, то увижу его, но не буду с ним разговаривать, и я немного злюсь на него, потому что он не сдержал свое слово. Так что я буду думать о нем так, как будто он уехал в длительную командировку и скоро вернется. Это единственный способ сдержать себя.

К тому времени, когда она заканчивает, она тяжело дышит, и по ее щеке течет слеза, которая попала ей в рот, но она не обращает на это внимания, поскольку вытирает все быстрее, резче, дольше.

Я медленно подхожу к ней и беру ее за руку. Она мокрая и покраснела. Она также царапала ногтем поверхность, пока не выступило несколько капель крови.

Она все еще крепко сжимает тряпку, как в тот день, когда я рассказал ей о происшествии с Кингом.

— Отпусти ситуацию.

Она качает головой, все ее внимание сосредоточено на прилавке.

— Забудь, Гвинет, — я нажимаю на ее запястье достаточно сильно, чтобы она разжала свою смертоносную хватку и высвободила влажную окровавленную ткань. — А теперь посмотри на меня.

Она делает это, хоть и нерешительно. Блядь. То, как она смотрит на меня, так чисто и чертовски доверчиво, что я не понимаю, почему это пронзает меня, черт возьми, в грудь.

— Кинг не бросил тебя, понимаешь? Это был несчастный случай.