Империя желания

— Все, кого ты знаешь — дети. У всех детей есть хобби.

— Это не правда. Есть Дэниел и Нокс, и им нравится многое, например, спорт и клубы.

— Они сказали тебе это?

— Ага.

Моя спина резко дергается, несмотря на мои попытки сохранять спокойствие. Дело в том, что я не могу перестать думать о ее веселых беседах с этими двумя ублюдками. Да, она общительна, особенно с теми, кто к ней хорошо относится. И это, вероятно, ничего не значит, но это не отменяет того факта, что эта идея наполняет меня неприятным чувством, которого я никогда раньше не испытывал.

Иррациональное чувство, за которым я не хочу искать причину.

— О чем ты с ними разговариваешь?

— О разных вещах.

— Например?

— Ничего важного.

— Если это не важно, не говори с ними ни о чем.

— Но они мне нравятся.

— Ты закончить это общение, и это окончательно.

— Нет.

— Гвинет.

— Я не говорю тебе, чтобы ты прекратил разговаривать с Аспен. Я взрослый человек, хотя и ненавижу ее, так что ты мне не можешь приказывать.

Я сужаю глаза. Она становится все более и более проницательной в переговорах и уступает дорогу. Но я разберусь с этими двумя ублюдками и с любой информацией о клубах, которую они ей скармливают."

"Я наливаю в кастрюлю горячую воду и довожу ее до кипения, пока она наблюдает за каждым моим движением.

— А почему ты ненавидишь Аспен?

— Потому что… потому что она злая.

— Она была к тебе жестока?

— Она даже не разговаривает со мной.

— Точно. Так почему ты думаешь, что она злая?

— Все в W&S думают, что она такая.

— Я не собираюсь вдаваться в подробности, почему все так думают. Я спрашиваю тебя.

— Ну… папа ее ненавидит.

— Ты не твой отец, Гвинет.

— Кого ненавидит папа, того ненавижу я. Это так просто. Мы такие.

— Вот почему вы не навещала его неделю?

Она вздрагивает, ее губы сжимаются. Итак, я был прав. Она избегала его или своих чувств по поводу того, что с ним случилось.

Между нами на долгие минуты образовывается тишина, и в воздухе слышен только звук кипящей воды.

Она стучит ногтями так быстро, маниакально, что выдает свое внутреннее смятение.

— Ответь мне, Гвинет.

— Я… только что начала стажировку. Я сделаю это позже.

— Когда позже? Завтра? На следующей неделе?

— Чуть позже, — она поворачивается, чтобы уйти, вероятно, чтобы спрятаться в ближайшем туалете.

— Стой.

Она вздрагивает, ее ногти все еще стучат, но она не смотрит на меня.

— Повернись, Гвинет.

Она трясет головой так сильно, так сильно, что сотрясает все ее тело.

— Малышка, посмотри на меня.

При этом она делает это так медленно, пока ее глаза не встречаются с моими. Они приглушены, серый цвет распространяется на другие цвета, покрывая их, пока каждый глаз не становится слишком мрачным, слишком безжизненным.