В плену желаний

Парни делились последними новостями, рассказывали о новых происшествиях, но Громов слушал их вполуха и не отрываясь следил за входом.

Он ждал и никак не мог дождаться Ирину. Каждый раз, как только дверь приоткрывалась, сердце его начинало взволнованно биться, и Тимур задерживал дыхание на несколько мгновений в предвкушении встречи, но Романовой все не было и не было, что начинало его настораживать.

Вскоре в столовой появилась Инга, и Громов замер в оцепенении, но Ира так и не вошла следом. Он наблюдал за девушкой, не сводя с нее глаз, и пытался понять, что происходит. Перехватив ее виноватый взгляд, Тим лишь кивнул в ответ и нахмурился. Все это ему совсем не нравилось: странная тревога проникала в душу и неприятно щекотала изнутри. Аппетит резко пропал. Кое-как дождавшись, пока Томилина поест, он встал из-за стола и направился за ней.

— Инга, постой!

Девушка обернулась и, увидев Тимура, остановилась.

— Привет, — смущенно поздоровалась она, когда Громов подошел совсем близко, и слабо улыбнулась.

— Привет, а где Ира? — взволнованно спросил он.

— Спит, — невозмутимо отозвалась Томилина, не чувствуя ни капли неловкости — ведь она говорила правду.

— Спит? — подозрительно переспросил Тим. — С ней все в порядке?

— Вроде да, — неопределенно произнесла девушка и едва заметно пожала плечами. — Ну, я пойду?

— Давай, напомни ей про нашу встречу после обеда, — ответил Громов. — Скажи, что я зайду, как только освобожусь.

— Хорошо, — улыбнувшись, согласилась Инга и, попрощавшись, двинулась дальше по коридору. Она совершенно не хотела обманывать Тимура, а потому была очень рада, что не пришлось этого делать — все получилось, как нельзя лучше.

Громов недоверчиво смотрел ей вслед. Он ощущал какой-то подвох, а собственное чутье его еще никогда не подводило. Нехорошее предчувствие захлестнуло с новой силой, но Тим предпочел просто отогнать дурные мысли и наконец заняться выполнением своих прямых обязанностей.

Московская область. Коттеджный поселок на Новорижском шоссе

Стрельцов проснулся в холодной постели и привычно провел рукой по второй половине кровати. Пустота, поселившаяся в его доме после ухода Веры, угнетала. Он уже просто не мог слушать эту мертвенную тишину, от которой звенело в ушах. Не хотел просыпаться в одиночестве, проходить по комнатам и видеть лишь картинки из недавнего прошлого, не хотел жить воспоминаниями о Ней.

Олег наконец пришел к тому, что нуждается в каких-то, возможно даже, кардинальных переменах. Работа не спасала от дурацких мыслей, от навязчивого чувства ненужности, от осознания собственной никчемности. Изрядно надоело возвращаться домой, где никто не ждет, в ту удушливую атмосферу, от которой кровь стынет в жилах.