В плену желаний

Ира старалась справиться с той болью, что выжигала клеймо на ее сердце, оставляла незаживающие раны. Она так надеялась, что наступивший день все изменит, что с приходом утра ее жизнь обретет новый смысл. Но чуда не свершилось… Ирина по-прежнему была раздавлена и полностью опустошена.

Романова хотела возненавидеть Громова за причиненные страдания, всеми фибрами души мечтая лишь о том, чтобы не вздрагивать при звуке его голоса, не трепетать от мимолетного прикосновения. Но, к сожалению, это было невозможно. Отдавшись во власть своей любви, она так высоко взлетела, что опалила крылья дотла и, стремительно упав на землю, рассыпалась на миллионы атомов и молекул. У Иры совершенно не осталось сил собрать себя по крупицам и подняться с колен. Она больше не грезила о свободных полетах — было бы достаточно просто научиться заново ходить.

На смену отчаянию пришло смирение. Ирина осознала, что изменить что-либо уже не сможет, нужно принять это как данность — в жизни случаются разочарования, приходится с этим считаться. В конце концов, как-то же раньше она жила без Громова, не сошелся же на нем свет клином!

Горько усмехнувшись, Романова вытерла последние слезы и выключила воду. Она была убеждена в том, что выберется из этого проклятого места, чего бы ей ни стоило; рассчитывать теперь ни на кого не приходилось, но Ира обязательно найдет способ сбежать, несмотря ни на что.

Непоколебимая решимость проснулась где-то внутри нее и смело диктовала свои условия. Ира чувствовала, как сердце покрывается толстой коркой льда, заставляя кровь остывать в жилах, холод проникал в самые отдаленные уголки души, усыпляя каждую клеточку, обещая обезболить и подарить такой необходимый ей покой.

Сил и желания сопротивляться просто не осталось. Прежняя Ирина, мягкая и ранимая, похожая на маленькую беззащитную девочку с большим горем, нуждалась в поддержке и защите, но помощи ждать было неоткуда. Поэтому она спряталась за спину новой себя, независимой, самодостаточной женщины.

Утаив все эмоции поглубже, Романова гордо распрямила плечи и вышла из душевой кабины. Вытерев влажную кожу полотенцем, она быстро оделась и, подойдя к зеркалу, принялась рассматривать свое отражение. Ира ожидала увидеть перед собой какую-то другую женщину, но ничего принципиально не изменилось, внешне она была та же, ведь другой стала только внутри.

— Ир, ты там? — спросила Инга, негромко постучав в дверь.

— Да, заходи, — невозмутимо отозвалась Ирина и, открыв свою косметичку, начала накладывать макияж. — Что-то не так? — поинтересовалась она, перехватив удивленный взгляд подруги.

— Даже не знаю, но, видимо, тебе лучше, — усмехнувшись, заметила Томилина и, присев на край столешницы, протянула кофе.