Желание

Ведь она никогда не проходила процедуру развода, но так или иначе, ощущение Морган, что ее предали, и сознание своей полной правоты отражало ее убежденность в том, что Джим заслуживает наказания. Со своей стороны Джим, вероятно, тоже считал себя жертвой, и все это вылилось в затяжной и неприглядный развод, который занял семнадцать изнурительных месяцев.

Но даже этим дело не кончилось. Прошлым летом всякий раз, общаясь с сестрой, Морган продолжала жаловаться ей на Джима и на его новую молодую подружку или распространяться о том, что отец из Джима никудышный. Она рассказывала Мэгги, как Джим опоздал на встречу с учителями их детей или предпринял попытку увести детей в поход по Каскадным горам, хотя по графику те выходные они должны были проводить с Морган. Или что Джим забыл взять шприц-ручку с антигистаминным препаратом, когда повез девочек на ферму, где выращивают яблоки, хотя и знал, что у Беллы аллергия на пчел.

Ко всему этому Мэгги так и хотелось добавить: «Кстати, химиотерапия – отстой. У меня лезут волосы и постоянно рвет. Спасибо, что спросила».

Справедливости ради, Морган в самом деле спрашивала, как Мэгги себя чувствует, просто у Мэгги создавалось впечатление, что каким бы ужасным ни было ее самочувствие, Морган сочтет, что ее собственное положение еще хуже.

Все это привело к тому, что телефонные разговоры становились все более редкими, особенно в последние полтора месяца. Крайний из таких разговоров состоялся в день рождения Мэгги, еще до Хеллоуина, и если не считать краткого обмена эсэмэсками, в День благодарения они не общались. Объяснять все это Марку Мэгги не стала, когда речь зашла о том, почему она до сих пор не сообщила родителям о своих прогнозах. С другой стороны, она действительно не хотела портить Морган Рождество, особенно из-за Тиа и Беллы. Но для того, чтобы и Рождество Мэгги прошло мирно, с сестрой ей лучше было не пересекаться.

Мэгги поймала такси и прибыла в галерею через полчаса после закрытия. Несмотря на вялый день и еще одну дозу обезболивающего, она чувствовала себя вымотанной, словно ее случайно забросили в сушилку вместе с бельем. Мышцы и суставы ныли, словно она перетренировалась, желудок бурлил. Но когда она заметила справа от двери елку, у нее слегка поднялось настроение. Дерево было пышное и стройное; поскольку она заказала его не глядя, в глубине души опасалась получить елку вроде той жалкой и кривобокой, что выбрал Чарли Браун в рождественском выпуске давнего мультфильма. Она отперла дверь и вошла в галерею как раз в тот момент, когда навстречу ей из служебных помещений появился Марк.

– Привет, – его лицо оживилось. – Вы приехали! А я уж думал, что не дождусь.