Желание

В свою очередь, она задавала мне множество вопросов, но, в отличие от моих родителей, никогда не интересовалась, чем я намерена заниматься в жизни. Кажется, она догадалась, что я совершенно не представляю, как ответить на этот вопрос. Не спрашивала она и о том, почему я приехала в Окракоук, но я подозревала, что это ей уже известно. И не потому, что Брайс проболтался, скорее, благодаря собственному опыту подростковой беременности; так или иначе, она всегда уговаривала меня присесть, пока мы болтали, и никогда не спрашивала, почему я не вылезаю из единственных джинсов на резинке и мешковатых толстовок.

Говорили мы и о фотографии. Мне показали фотолабораторию, которая немного напомнила мне кабинет естествознания в моей прежней школе. В лаборатории стоял прибор, который назывался фотоувеличителем, были приготовлены пластиковые кюветы для проявителя и закрепителя и натянута бельевая веревка, на которой сушились снимки. Была там и раковина, и длинные столы, половина из которых низкие, как раз чтобы было удобно маме Брайса, сидящей в кресле, и суперская красная лампа, создающая какую-то марсианскую атмосферу. Повсюду в доме на стенах висели фотографии, и миссис Трикетт иногда рассказывала истории, связанные с ними. Моим любимым был снимок, снятый Брайсом, неправдоподобно огромная полная луна, озаряющая окракоукский маяк; хоть и черно-белый, он выглядел почти как картина.

– Установил треногу на берегу, воспользовался специальным спусковым тросиком, потому что выдержка понадобилась очень длинная, – объяснил он. – И конечно, мама руководила мной на каждом шагу, пока я проявлял и печатал снимок.

Узнав, что мне любопытно, Роберт показал мне свой сверхлегкий самолет, который собирал вместе с отцом. Глядя на него, я понимала, что не решилась бы полететь на таком, если бы он вообще взлетел, даже за миллион долларов. А Ричард продемонстрировал мне видеоигру, которую писал: в ней действие происходило в мире, полном драконов и рыцарей во всевозможных доспехах и с оружием, какое только способна породить фантазия. Графика еще хромала, даже Ричард это признавал, но сама игра показалась мне интересной, а это значило немало, ведь я никогда не понимала, в чем прелесть многочасовых бдений перед компьютером.

Но, с другой стороны, что я вообще понимала? Особенно по сравнению с таким ребенком и такой семьей?

– Ты уже придумала, что подаришь Брайсу? – спросила тетя Линда. Был вечер пятницы, до Рождества оставалось три дня. Я мыла тарелки над раковиной, а тетя вытирала их, хотя я могла справиться и сама.

– Еще нет. Я думала подыскать ему что-нибудь для фотоаппарата, но даже не представляю, с чего начать поиски.