Желание

– По вашему виду не скажешь, – возразил Марк. – Вы дрожите.

– Пакман… – пробормотала она, сделала еще несколько вдохов и наконец опустила руку. Медленными движениями она достала из сумочки флакон с обезболивающим, вытряхнула еще одну таблетку и проглотила, не запивая. Потом крепко зажмурилась и так стояла, пока не смогла дышать нормально, а боль не утихла, став терпимой.

– Часто такое случается?

– Чаще, чем раньше. И чем дальше, чем чаще.

– Я думал, вы потеряете сознание.

– Такого не могло быть, – возразила она. – И это было бы слишком легко, ведь тогда я не чувствовала бы боли.

– Напрасно вы шутите, – упрекнул ее Марк. – Я чуть было не вызвал скорую.

Услышав, как он взволнован, она выдавила из себя улыбку.

– Честное слово, теперь все в порядке.

– Пожалуй, мне стоит отвезти вас домой.

– Я хочу посмотреть витрины и послушать рождественские гимны.

И это, как ни странно, была правда, хоть и звучала глуповато. Она понимала: если откажется сейчас, другого случая не представится. Марк, похоже, догадывался, о чем она думает.

– Ладно, – наконец сказал он. – Но если такое повторится, я сразу же отвезу вас домой.

Она кивнула, понимая, что ему это необходимо.

Они доехали до «Блумингдейла», затем до «Барнис», и наконец – до Пятой авеню, где каждый магазин, казалось, старался перещеголять соседние убранством витрин. Мэгги увидела Санту с эльфами, белых медведей и пингвинов в праздничных воротничках, искусственный снег всех цветов радуги, замысловатое освещение, выгодно подчеркивающее наряды и прочий товар, вероятно, оцененный в целое состояние.

Но как ни странно, прогулка казалась ей на удивление приятной – может, из-за охватившего ее чувства легкости, но главным образом потому, что Марка увиденное прямо-таки потрясло. Он продолжал крепко держать ее руку, но непрестанно вглядывался вперед поверх плеч и голов толпы, и то широко раскрывал глаза при виде Санты, мастерящего часы «Пьяже», то восторженно улыбался огромным северным оленям в сбруе от «Шанель» и в темных очках от «Дольче энд Габбана». Мэгги привыкла морщиться при виде образцов безвкусной коммерциализации праздника, но радостное изумление Марка заставило ее по-новому оценить творческий подход магазинов.

Ох уж эти удовольствия жизни в большом городе.

Хор, оставаясь невидимым, тем не менее ласкал слух, и Мэгги с невольным удивлением принялась перебирать в памяти события последних нескольких дней. Она сходила на «Щелкунчика», украсила елку, отправила подарки родным, покаталась на коньках в Рокфеллеровском центре, увидела витрины на Пятой авеню, а теперь слушает выступление хора.