Дом, где тебя ждут

Она только что проводила Варю в школу, а Таню на работу, и наслаждалась временным затишьем.

Хорошая весна в этом году – пасхальная, с нарастающей внутри светлой радостью. Красная Армия наступала, и со дня на день ожидалась сдача Берлина. В воображении Фелицата Андреевна представляла последнюю битву сродни падению Иерихона: затрубят трубы русского оружия и рухнут стены, погребая под собой всю мразь, что вылезла на ясный свет. Чтобы не пропустить сводку новостей, Фелицата Андреевна увеличила звук радио как раз в тот момент, когда диктор стал сообщать о безоговорочной капитуляции. Пальцы, лежащие на ручке приемника, дрогнули, и торжествующий голос диктора наполнил квартиру до отказа: «Восьмого мая в пригороде Берлина Карлсхорст состоялась церемония подписания окончательного Акта о полной и безоговорочной капитуляции Германии».

Окружающий мир сначала потух, а потом вспыхнул и закружился пестрой павловопосадской шалью. Чтобы не упасть, пришлось упереться руками в спинку стула.

Значит, конец войне, мир. Господи, сила Твоя!

Почти на ощупь Фелицата Андреевна дошла до окна и резко распахнула створки, чтобы впустить в дом первый мирный день после пяти страшных лет горя и неизвестности. Внизу по мостовой спокойно шли пешеходы. В кафе на углу сидела пара ранних посетителей. Жена булочника, вооружившись ведром и тряпкой, мыла витрину магазинчика.

Фелицата Андреевна подумала, что Большая война для французов закончилась в прошлом августе вместе с уходом немцев, оставив в Париже лишь отголосок дальней бури. Париж пел, любил, пек булочки и обсуждал моды, в то время как Россия сражалась с фашизмом практически один на один. Сражалась и победила.

– И ныне, и присно, и в бесконечные веки, – произнесла вслух Фелицата Андреевна первое, что пришло ей на ум.

Сейчас хотелось быть не в Париже на улице Мучеников, а в Ленинграде на Дворцовой площади. Наверное, там собралась толпа людей с родными, измученными лицами. Многие плачут, но глаза все равно сияют счастьем и радостью. Обнять бы их, опуститься на колени перед их подвигом и стоять с повинной головой за то, что все это время была далеко от Родины.

Фелицата Андреевна внезапно засуетилась: новость разлетится мгновенно, прибегут Таня и Варя, наверняка придут Люда и друзья по эмиграции. Она побежала печь пирог, но рассыпала единственный стакан муки, а яйцо разбилось прямо в раковину. Бросившись подметать, Фелицата Андреевна запуталась в фартуке, ушибла об косяк колено, села на пол и заплакала, размазывая по щекам слезы радости. Поскольку она была одна, то не стеснялась выплескивать чувства, тихонько по-крестьянски подвывая и сморкаясь в кухонное полотенце.