Дом, где тебя ждут

Из-за тяжелых ботинок на шнуровке ноги казались приколоченными к полу. Обламывая ногти об узелки, она кое-как скинула обувь и, не раздеваясь, встала под струи прохладного душа – перепачканную потом и грязью одежду все равно необходимо хотя бы прополоскать, а за пару часов ткань успеет немного подсохнуть.

Жаль, вода не смывала боль и бессилие.

– Ой, мамочки, – сказала Варвара и заплакала, потому что уже очень давно не видела маму, папу, Игнашу и Марию, потому что уставала так, что не оставалось сил на молитву, и потому что за несколько часов надо привести себя в чувство и стать похожей на человека, а не мокрую курицу.

Сергей Дмитриевич вернулся за Варварой к вечеру, как обещал. Перебитый позвоночник саднило нещадно, и, прежде чем подняться на три ступеньки вверх, он постоял, справляясь с болью. Гарнизонный лекарь настырно талдычил про корсет, но Сергей Дмитриевич думал, что этим приспособлением признает свое поражение перед немощью, а он не привык играть в поддавки. Когда немного отпустило, Сергей Дмитриевич деликатно стукнул в дверь костяшками пальцев:

– Варвара Юрьевна, пора.

– Я готова.

Она была аккуратно одета, причесана, очень спокойна и собрана, и лишь морщинки у глаз придавали лицу мягкое сочетание нежности и женственности.

* * *«Боже мой, – подумал Сергей Дмитриевич, глядя на Варвару, – с таких ликов надо писать иконы!»

Он вдруг вспомнил оставшийся от деда темный образ, где в огромных глазах Богородицы сплавлялись вместе любовь и печаль. Много раз, лежа под пулями, он представлял ту икону, олицетворявшую для него Россию в скромном синем платке на паутине тонких волос.

– Я понимаю, почему вас называют Русская Варя, – вырвалось у него помимо воли.

От Варвариной улыбки в душе Сергея Дмитриевича отозвался зеленый луг, поросший синими колокольчиками детства, и стало страшно, что через несколько минут гремящая вертушка с единственной пассажиркой на борту полетит в сторону боевых действий.

Один прицельный выстрел, и вертолет превращается в горящий факел. Конечно, майор Лямзин – пилот очень осторожный и опытный, но война штука опасная, – Сергей Дмитриевич тяжело вздохнул, – и мужская.

Протянув руку, он провел пальцем вдоль свежей царапины на щеке Варвары:

– Вам бы подлечиться да отоспаться пару деньков. А еще… я хотел бы как-нибудь выпить с вами чая из самовара. Знаете, у меня есть выдающийся самовар – огромный, толстый, пузатый, как разжиревший купчик. Мне пилоты из Тулы привезли.

Он понимал, что она, Варвара, конечно, не согласится и улетит, но все равно говорил и говорил, со слабой тенью надежды, что она отложит отъезд хотя бы на несколько часов.

– Вы даже себе не представляете, как я мечтаю выпить чай из самовара, да еще с вами, – с сожалением в голосе остановила его речь Варвара.