Дом, где тебя ждут

В редкие свободные минуты она размышляла о своем пути и думала, как верно Он распорядился ее судьбой, направив силы на то, в чем действительно нуждались несчастные и обездоленные, и что жизнь, потерявшая было смысл, внезапно наполнилась до краев.

Поглощенная делами, она совершенно не вспоминала о бывшем муже, а ребенок… Варвара узнавала своего малыша в каждой протянутой к ней детской ручке, какого бы цвета она ни была.

Самым трудным оказалось преодолеть страх. Прежде ей становилось худо от вида огромных черных пауков с мохнатыми лапами – она научилась не обращать на них внимания. Вид змей повергал ее в ступор – она заставила себя стискивать зубы и молчать, когда с дерева свешивалась темная головка с пронзительными бусинками глаз. Тряслась от выстрелов – но в лагере беженцев успокаивала людей и выводила их из-под огня. Боялась крови – но смогла перевязать тысячи ран и сделать несметное количество уколов.

Сама Варвара имела простое объяснение своей смелости: Господь помогает."

"Когда она с ясной улыбкой произносила эти слова, то все, даже самые завзятые атеисты, ей верили, потому что люди, без остатка отдающие свою жизнь другим, не умеют врать и потому что то, что делает она, не под силу обычному человеку.

Уазик остановился около длинного здания, обшитого гофрированными листами железа.

По-молодому соскочив с подножки, Сергей Дмитриевич подал руку:

– Прошу, Варвара Юрьевна. Хотите вы или нет, но осмотр врача вам не помешает. А потом у вас будет время помыться, отдохнуть и пообедать. Я приду за вами, когда подготовлю вылет.

Представив себе прохладный душ, Варвара едва не застонала. Это было как раз то, в чем она нуждалась наиболее остро, и причем немедленно.

– Спасибо, дорогой друг!

Ей очень хотелось выразить свою благодарность какими-нибудь особенно теплыми словами, идущими от самого сердца. Обычно она стеснялась проявлять чувства, но Сергей Дмитриевич был словно вылеплен из одного с ней теста и, кроме того, он был тоже внук священника, и это казалось совершенно особым, важным знаком сопричастности к общей судьбе.

Пытаясь отогнать приступ мигрени, Варвара крепко растерла виски, хотя знала, что это бесполезно. На нее накатывала тошнота от одной мысли, что через несколько часов придется трястись в грохочущем вертолете. Сейчас она ощущала себя полной руиной.

Комната, куда ее проводил вежливый молодой человек с офицерской выправкой, отличалась чистотой и простотой обстановки – койка, застеленная белым пикейным одеялом, стол с тремя стульями и узкий шкаф-пенал. Особенно порадовал большой напольный вентилятор, обдувавший пространство с усердным пластмассовым стрекотом. Мерно колыхались занавески на окнах. Дрожащей рукой Варвара налила себе стакан воды из графина.