Дом, где тебя ждут

Он не договорил, потому что месье Вишневецкий, забыв о кальсонах, вытер полотенцем взмокшую лысину, отхлебнул из большой кружки и произнес:

– Медам, месье, – он посмотрел прямо на Игнашу, – я не умею играть в карты, а Мария всегда была большой выдумщицей, – повернувшись, он указал на открытую дверь в комнату, за которой виднелось пестрое девичье платьице: – Мария, подойди сюда, расскажи, что ты наболтала на этот раз. Сладу с ней нет.

Мельком выглянув из своего укрытия, Мария встретилась взглядом с Игнашей и покраснела:

– Ничего подобного я не говорила, – она по-взрослому подняла брови. – Я не могу отвечать за слова каждого ребенка.

В этот момент Игнаша понял, что скоро ему попадет от Варвары.

Париж, 1967 год

«И почему мне вдруг вспомнился тот смешной мальчишка – Игнатий, который привел к отцу целую делегацию из деревенских жителей?» – подумала Мария.

Страшно вспомнить, сколько проказ пережил ее тихий, безобидный папа, в чьей душе любовь к астрономии мирно уживалась с игрой на флейте. Звезды и флейта – есть ли еще наилучшее сочетание этих двух стихий, созданных Господом?

В последний раз папа услышал мелодию флейты лежа в гробу, когда Мария сыграла над его открытой могилой «Полонез» Огинского. Стояла холодная, бесснежная зима, и казалось, что в морозном воздухе звуки с размаху разбиваются о могильные камни. Доиграв последнюю ноту, Мария бросила флейту в могилу:

– Прости, папа, и прощай.

Она до сих пор вздрагивает, когда слышит резкий звук удара о дерево. Звезды, флейта и могила – есть ли наихудшее сочетание в подлунном мире?

Следующим ударом судьбы стало новое замужество матери. Оно случилось на втором году ее вдовства. Мария даже представить не могла, что мать может полюбить другого мужчину. Разговор о замужестве зашел за завтраком, когда Мария пила молоко из большой кружки, подаренной папой на Рождество. Вид у мамы был смущенный и виноватый.

– Мария, дочь, ты уже совсем взрослая – четырнадцать лет…

Не понимая, к чему клонит мать, Мария поставила кружку на стол и вытерла губы.

Руки матери метались по скатерти, не находя себе места. Наконец, они нашли салфетку и принялись терзать ее край. Мама глубоко вздохнула:

– Я выхожу замуж за хорошего человека.

Если бы сейчас с потолка ударила молния, Мария удивилась бы меньше. Онемев, она уставилась на рождественского Ангела на фарфоре кружки. Он сидел на еловой ветке и обнимал рог изобилия.

– Гастон, зубной техник, – тем временем мягко говорила мама. – Мы с тобой, наконец, переедем в хорошую квартиру, а ты пойдешь в колледж Святой Маргариты изучать историю. Ты же мечтаешь об этом, не правда ли?

– Ты никогда не говорила мне, что у тебя есть кавалер! – закричала Мария, от ярости проглатывая окончания слов.