Дом, где тебя ждут

Ее рука лежала на его плече, другую он крепко прижимал к своему сердцу. Время и пространство исчезли, и Юрий не слышал ничего кроме Таниного дыхания. Его завораживали ее глаза, наполненные слезами, голубоватые тени вокруг век, розовый блеск полураскрытых губ, нежно произносящих его имя.

– Юра, родной, любимый.

Некоторое время они стояли без движения, словно на краю обрыва, где один лишний шаг навсегда утянет в пропасть.

Когда Таня всем телом прильнула к нему, он забыл обо всем на свете. Ощущение от ее близости было даже больше того, о чем он мог мечтать. Ее горячие губы прижимались к его губам, руки скользили по шее, теребили волосы, едва касаясь, гладили плечи, словно проверяя на ощупь их реальность. С трудом оторвавшись от поцелуя, Юрий прошептал:

– Родная моя, жена моя, обещаю, мы больше никогда не расстанемся.

– Я знаю, Юра. Я всегда это знала и молилась. Мы вместе молились за тебя: и я, и Варька, и мама.

Он крепче стиснул руки, как будто бы обнимал всех троих, и подумал, что сама смерть не смогла бы оторвать его от семьи.

В тихий час Юрий заснул в состоянии невероятного покоя и счастья, а когда раскрыл глаза, то увидел, что рядом с его койкой сидит замполит госпиталя капитан Маслов.

* * *Вольготно откинувшись на спинку стула, капитан Маслов любовался глянцем на носке хромового сапога. Гладкая кожа неистово сияла в оконном свете, словно была покрыта тонким слоем стекла. Секрет особого, сногсшибательного блеска замполит купил у штабиста Летягина за бутылку чешской настойки «Бехеровка», которую тот в свою очередь выменял на блок трофейных сигарет «Рени». Сам Маслов не курил, в противовес своей матери, которая дымила как паровоз.

Мать работала директором школы, и сколько Маслов себя помнил, она никогда не давала ему покоя. Никогда! В то время, когда другие мальчишки гоняли в футбол или бегали на рыбалку, он прилежно готовил уроки или рисовал стенгазету. Потом выполнял работу по дому, подметал пол, мыл посуду, вытирал тарелки – насухо, до скрипа, как она любила. По выходным Маслов с мамой ходил в городской парк. Действо называлось «подышать свежим воздухом». Для прогулки полагалось надевать тщательно отутюженную рубашку с пионерским галстуком и парадные брюки. Нарядная мама шла с суровым лицом, слегка покрасневшим от скрытой гордости. Вслед летел уважительный шепоток: «Это наш директор школы, Екатерина Афанасьевна».

Еда в семье Масловых всегда была правильная – полезная и питательная. Утром стакан молока и каша, днем омерзительный суп из протертых овощей, на ужин каша и кефир. Никаких мещанских блинчиков или картошки с салом, густо натертым чесноком.

Маслов ненавидел свою еду, свой дом и свою мать, поэтому начало войны воспринял как избавление от тирании.