Дом, где тебя ждут

Вы ведь переводчица из штаба округа? Мне звонил полковник Шапошников. Давайте предписание.

Ее зажатые плечи немного дрогнули:

– Я не переводчица, я жена.

– Чья жена? Шапошникова?

– Юрия Игнатьевича Никольского.

Глаза полковника стали круглыми от удивления:

– Никольского?

– Да. Я знаю, что он лежал у вас в госпитале. Он мне написал. Только… – женщина оборвала фразу на середине и шепотом добавила: – Только никто не должен об этом знать.

Как врач, он оценил застывший испуг в ее глазах и мягко спросил:

– Но почему?

С отчаянием обреченной она закусила губу:

– Потому что я гражданка Франции. И если об этом узнают, то мы с мужем пойдем в лагеря, если не на расстрел. У меня нет иного выхода, как разыскать Юру, довериться вам, и я понимаю, что в вашей власти прямо сейчас вызвать сюда охрану.

В раздумьях полковник Орлов подцепил скальпелем кусок сала и отправил в рот."

"Ему понравилась ее отвага. Молодец супруга Никольского, она из тех женщин, что за мужем пойдут в огонь и в воду. Его Надежда тоже из таких. Перекатывая на языке солоноватый жир, он вспомнил, как жена приехала к нему в Карлаг, где перед самой войной он мотал срок по ложному обвинению. Не пробейся тогда Надюша через все препоны – он наложил бы на себя руки, чтобы не портить им с сыном жизнь. Только любовь спасает и животворит, только любовь. Ему стало стыдно за свою нерешительность: под пулями оперировать не боялся, а здесь струсил. Что же такое с нами со всеми сделала советская власть?

За те мгновения, что полковник молчал и думал, у Тани гулко стучало в висках. Чтобы сконцентрироваться, она пересчитала рожки на люстре, но нетерпение узнать про Юру было так велико, что она все время путалась: восемь рожков или десять.

Когда ожидание стало невыносимым, полковник Орлов обтер жирный скальпель куском бумаги:

– Вас как зовут?

– Татьяна Михайловна.

– Значит, так, Татьяна Михайловна. О том, что вы из Франции, никому ни слова. Будут любопытствовать, скажите – заблудилась, перепутала, или что вы, женщины, умеете говорить для отвода глаз. Но вообще постарайтесь поменьше мелькать на людях. Попадетесь, я вас защитить не смогу.

Опершись рукой о стол, он грузно встал и подошел к шкафу.

– Вот, возьмите халат и не снимайте.

Федор Федорович подождал, пока она оденется.

– Идемте.

Он увидел, как ее лицо внезапно сравнялось цветом с белой тканью халата.

* * *Растрескавшиеся от жара губы были обметаны кровавой коркой. Юрий попытался попросить воды, но не смог пошевелиться, потому что тело стало невесомым и куда-то улетело, оставив его корчиться от боли и жажды.

Кругом царил мрак, но он понимал, что не в могиле, потому что иногда слышал голоса, среди которых явственно выделялись знакомый бас полковника Орлова и певучая речь медсестрички Лены.