Жаркий Август. Книга вторая

А можешь и не идти. Дело твое.

Хр*н с ним, с водопадом!

В голове не укладывается, что эта ошеломительная новость не снится ему, не является бредом воспаленного мозга.

Васька его отпускает!

Нет сил сдвинуться с места, сказать хоть что-то. Буквально парализовало.

Черт! Этого ведь просто не может быть? Да?

Она поднимается на ноги и тактично уходит к себе, напоследок легко прикоснувшись к плечу. Место касания горит, будто клеймо поставили, и от него жар по всему телу расползается.

Два с половиной месяца! Два гр*баных месяца с хвостиком! И все! Конец этого затяжного безумия.

Она отпускает.

Минут сорок сидел в гостиной, сцепив руки в замок и глядя в одну точку. Эмоции вели нешуточную борьбу. Оголтелая радость то накатывала, то уступала место сомнениям. Может, что-то не так понял? Или Василиса как-то не так выразилась?

Бл*дь, да как не так-то? Прямым текстом сказала, что подала документы на освобождение! Прямым, мать твою, текстом, глядя в глаза!

Откинулся на мягкую спинку кресла, прикрыв лицо руками, чувствуя, как с каждой секундой все больше охватывает ураган, который не сдержать.

Трясло, било крупной дрожью, выворачивало внутренности наизнанку, и впервые за три года не от страха, боли, тоски и безысходности, а от неимоверного восторга, смешанного с дикой эйфорией.

Два с половиной месяца и он свободен! И можно вернуться домой, к нормальной жизни. Увидеть отца, который, наверное, уже успел его похоронить, зная дурной характер и способность нарываться на неприятности. Изнутри затапливает горячее нетерпение. Хочется бежать прямо сейчас. Домой, не оглядываясь, не вспоминая ни о чем. Домой, где можно начать жизнь заново, попытаться забыть кошмар последних лет и стать другим человеком. Тем самым, которым был до Ви Эйры.

Он не знал, возможно ли это в принципе после всего пережитого на жестокой планете, но желал всей душой.

Эх, Васька, Васька! С тобой всегда, с самого начала все не так, как с другими.

Усмехнулся, вспомнив, как она мялась, сидела, ерзая на месте, словно ежа подложили. Ждал от нее слов признания, но совсем иного. Думал, мается, потому что не знает, как сказать о том, что испытывает к нему, а оказалось все совсем не так.

Она его отпускает. Невероятно. Даже несмотря на то, что их общение давно не укладывалось в рамки раб-хозяйка, он даже мыслей не допускал, что она пойдет на такой шаг.

Тихо рассмеялся:

— Партизанка, блин!

Спать не хотелось идти, совершенно. Во-первых, эта новость начисто лишила покоя, взбудоражила, будто в душу бомбу ядерную скинули. Все перевернула, перетрясла. Во-вторых, никак не мог избавиться от опасений. Что если утром встанет, и обнаружит, что это был всего лишь сон? Красивый, реалистичный, безумно желанный, но все-таки сон. Такого разочарования не перенести.