Жаркий Август. Книга вторая

Пара-тройка месяцев? У нее планы какие-то на тот период? Собралась путешествовать? Или что?

— Как у тебя все просто, — проворчал он, сжимая кулаки, от внезапно накатившего раздражения.

— И у тебя просто, — чуть слышно, на выдохе произносит Васька.

Угу! Прямо проще не бывает. По щелчку пальцев. Раз и готово!

Бросил на нее взгляд полный иронии и тут же отвернулся. Сидит, поджав губы, в глазах чуть ли не слезы стоят, и дышит так, будто кислорода в комнате почти не осталось. Хотя он и сам не лучше. Как на иголках, на раскаленной сковороде. Чувствуя ее напряжение, нерешительность.

Давай же уже, скажи что хочешь!

Черт, если она сама не начнет этот разговор, то руки так и окажутся связанными.

Слышит, как она набирает воздуха в легкие, сипло выдыхает, собираясь силами.

Давай!

Хочется встряхнуть, поторопить, заставить говорить, но с трудом сдерживает себя, понимая, что она на грани, но в любой момент может пойти на попятный.

Наконец раздался тихий сдавленный голос:

— Я подала документы на твое освобождение.

Словно мешком по голове, ломая хребет. Сердце ухнуло куда-то в живот, превращаясь в камень.

Что она сказала???

Ему послышалось? Слуховые галлюцинации? Хотел переспросить, но язык, словно к небу прирос, и нет сил пошевелить даже пальцем. Шок, смешанный с непонятным внезапным страхом.

Наверняка послышалось. А как иначе?

Все-таки развернулся в ее сторону и уставился мрачным взглядом. На бледное лицо, на дрожащие искусанные губы, на нервно сцепленные руки. Смотрит прямо перед собой, словно боится взглянуть на него."

"— Вась, — позвал, чувствуя, как голос не поддается контролю, хрипит. Ему нужно видеть глаза. Видеть, мать твою, что в них отражается.

— То, что ты сказала, это…

— Правда, — кивает. Наконец смотрит прямо на него — открыто, не прячась, не скрываясь, как это было в последние дни.

Внутри творится не пойми что. Разлад такой силы, что забыл все слова. Надо ведь что-то сказать? Спросить, не шутит ли или… или что? Да, хр*н его знает, что надо говорить! Тут дышать-то не получается, не то, что звуки из себя выдавливать.

Васька смотрит на него, и в красивых глазах тепло отражается, радость, чуть прикрытая какой-то непонятной ласковой грустью.

Нападает ступор. Полнейший. Тело будто свинцом налилось, и по венам вместо крови тяжелая ртуть перекачивается. Постепенно, продираясь сквозь джунгли подозрений и недоверчивости, приходит осознание.

Не шутит!!! Ведь ни хр*на не шутит! Васька не из тех, кто будет такими вещами играться. Только не она.

— Я подала документы полтора месяца назад, — взволнованно и как-то смущенно произносит, нервно потирая руки, — так что осталось тебе ходить с браслетами два с половиной месяца. Двадцатого сентября будешь свободен. И, если захочешь, можешь идти смотреть свой водопад.