Жаркий Август. Книга вторая

Не просто ушла, увели с позором, и пристав, лебезивший перед префектом, исчез, так и не выполнив свой ""гражданский"" долг.

Стоял чуть дыша, не в силах пошевелиться. Тело одновременно деревенело и плавилось, как желе, а душа металась в груди, заходясь в такой агонии, что слезы на глаза наворачивались.

А потом внезапно почувствовал, как вокруг талии обвиваются прохладные, подрагивающие девичьи руки. Как она прижимается к спине, утыкаясь лбом. Ее дыхание рваное, надсадное. Бешеный стук сердца, сливающийся с его собственным.

Прижалась и замерла. И у него внутри все замерло, просто оттого, что она рядом, с ним. Оттого, что не один.

И не возникло мысли оттолкнуть, потому что… Не знал почему. Просто не было и все. Готов стоять вот так хоть целый день, целую жизнь.

Когда отстранилась, видать решив что позволила себе лишнего, под кожу такое ощущение пробралось, словно пустота окутывает, холод.

Проклятье! Привык, привязался, подпустил к себе непозволительно близко, не заметив, как пробралась под броню, защищающую от жестокой реальности. Не думал, что такое возможно, что будет чувствовать к хозяйке что-то, отличное от ненависти и презрения. Только с Чу все иначе получилось. Все неправильно, не так."

"Ночь выдалась странная. Только коснувшись головой подушки, заснул, но сон странный. Вроде спишь, а вроде бодрствуешь. В голове все равно непрерывно обрывки мыслей бродят, кружатся, не давая окончательно забыться и расслабиться.

Снова становится горько до ужаса, от ощущения западни, из которой не выбраться. Потом перед мысленным взором всплывает момент, как все посторонние уходят из дома, оставляя их в покое. И горечь отступает, сменяясь невыносимым, почти болезненным облегчением.

Утром как всегда вскочил раньше всех, чувствуя, как переполняет бурлящая энергия. Психованная, нездоровая.

Полчаса стоял под контрастным душем, пытаясь смыть вчерашний день. Бесполезно. Так и трясло, ломало изнутри, несмотря на то, что все закончилось, осталось позади. Похоже, нервы после вчерашнего придется долго восстанавливать. Ой, как долго!

Не зная чем себя занять, решил пораньше выйти на привычное рабочее место. На кухню. Проходя мимо кабинета, с удивлением обнаружил, что дверь открыта. Все как вчера. Дежавю. Даже не по себе стало. Только в этот раз за компьютером сидит Лазарев, флегматично уставившись в монитор.

— Доброе утро, — Тимур остановился в дверях, привалившись плечом к косяку. Надо поговорить с Никитой, сказать, что благодарен. Без всяких игр, демонстрации зубов. Без всего того дерьма, неизменно сопровождающего их общение.

— Доброе? — Ник невесело хохотнул, — не знаю, как ты ночь провел, а я думал, что с ума сойду. Внутри все кипело, сна ни в одном глазу. Хоть иди в этот ср*ный сад, деревья выкорчевывать голыми руками.