Жаркий Август. Книга вторая

Раздался стук в дверь, отвлекающий от ненужных мыслей:

— Я открою, — по привычке произнес он и направился к двери.

Где-то на задворках сознания зазвенел тревожный колокольчик, особенно когда за спиной, в кабинете послышалось, как с грохотом опрокидывается стул, и торопливо приближаются шаги. Только в тот момент уже не смог остановиться, даже если бы хотел: твердая рука привычным жестом распахивала дверь.

По правде говоря, сначала просто опешил, обнаружив на пороге Марику и какого-то мужика.

Белобрысая вцепилась в него цепким взглядом, от которого холодные иглы вдоль хребта побежали. В недоумении обернулся к остальным. Васька и Никита стояли, замерев в дверях, словно две каменные статуи, и от выражения их глаз стало не по себе. Потому что понял. Эта дрянь пришла за ним.

Дальше начался ад. Несколько часов кромешного ада, подводящего к самой грани, к опасной черте, шагнув за которую уже не вернешься обратно.

Окончательно очнулся только в своей комнате перед зеркалом, бездумно глядя на свое отражение. Черные как ночь глаза, на дне которых притаились демоны. Взгляд безумного, еще не поверившего в спасение. Дрожь не отпускала. Казалось, все нервные окончания бьются в судорогах, отдаваясь в каждой клеточке, в каждом атоме.

Черт, ведь действительно был готов прекратить все это одним махом. Поставить точку в жутком карнавале. За эти три часа перестал верить во что бы то ни было, чувствуя как сквозь пальцы утекает все живое, что возродилось, ожило в последнее время.

Передернуло от воспоминаний. До отвращения живые картины пролетали перед взглядом, снова сталкивая в черную пучину."

"Пристав. Равнодушный до тошноты. Все, что его волновало — это внезапная задержка, сопротивление, оказанное другими. У него прямо морда вытянулась, когда он понял, что его пространные речи никого не волнуют, и просто так добиться своего не выйдет. Потом взял себя в руки, и сидел, глядя по сторонам со снисходительностью победителя, который вынужден общаться с малыми детьми.

Сука белобрысая, решившая из принципа забрать его. Показать, что главная, что все будет именно так, как она захочет. Тварь. Ее накрашенная физиономия до конца дней в ужасах будет сниться. Этот взгляд, которым она его сканировала с ног до головы, как товар на прилавке.

Странные люди, внезапно наводнившие дом. Когда он уже находился в непонятном состоянии. Когда здравый смысл буквально испарился, оставив за собой выжженную пустыню, придавливающую к земле непреодолимую апатию. Когда внутри не осталось ни единого живого тлеющего угля. Полное отсутствие страха, как такового, за себя, за свою жизнь, свою судьбу. Лишь беспомощность, смешанная с отчаянием, и сожалением, что не дошел до финала, не смог завершить начатое.