Жаль, не добили

– Олежка, запоминай! Улица Лермонтова, двадцать четыре, квартира тридцать семь, крайний правый подъезд. Диверсанты по мою душу. Они уже здесь. Я не знаю, что с Кирой, иду выяснять. Один валяется во дворе, думаю, убит. Еще один ушел через черный ход, он ранен. Живо группу сюда!

– Я понял, командир.

– Оставайся на связи. – Он заскользил по стенке наверх, добежал до площадки второго этажа.

Наверху распахнулась дверь. Там топали и ругались люди. На его третьем этаже! Господи, Кира!.. Вадима трясло от страха. О себе он уже не думал, вставил последний магазин, передернул затвор.

Сверху снова прогремела очередь. Засекли его ноги?

Он высунулся с задранным стволом, ждал. Когда там возникли два силуэта, жахнул короткой очередью. Раздался дикий вопль, словно ошпарили человека! Прямое попадание в грудь. Диверсант упал лицом вперед, перевалился через перила, повис на них, как постиранная простыня, заскользил вниз и растянулся на площадке между пролетами. Это снова был не Гныш!

Вадим откинулся назад. Второй ублюдок стрелял долго и ожесточенно. Потом наступила тишина.

– Овчинин, ты, что ли? – язвительно вымолвил диверсант. – Крутой, да? Ничего, мы с тобой еще перетрем, когда время настанет. Скоро свидимся, не волнуйся.

– Гныш, падла! Ты куда это собрался?

Какого черта? Зачем прощаться, если они еще не встретились?!

Капитан бросился наверх, ослепленный яростью, палил, не давая противнику высунуться в просвет между перилами. Он перепрыгивал через ступени, орал что-то страшное. Пули свистели, рикошетили от стен, могли вернуться бумерангом. Но бог миловал. Он одолел два оставшихся марша, выпрыгнул на площадку третьего этажа.

Дверь в квартиру оказалась приоткрыта. Видно было, что бандиты выламывали ее чем-то вроде небольшой стамески. Не сразу справились, вот Кира и успела дать сигнал.

Но враг топал наверх. Капитан заметался, как буриданов осел между двумя копнами сена. Там Кира… Но ведь уйдет же, подонок! А Гныш уже одолел два последних этажа. Затрещала лестница, по которой он карабкался на чердак.

Эта нерешительность и подвела капитана. Он, запыхавшись, выпрыгнул на площадку, но крышка люка наверху уже была выбита."

"Преследовать? Этот тип на крыше, он нашпигует его свинцом.

Вадим попятился, нащупал телефон в боковом кармане.

– Апраксин, ты еще здесь?

– Рад, что ты живой, командир. У тебя там такой концерт для скрипки с оркестром! – Зубы Апраксина стучали от волнения.

– Группа подъезжает?

– Издеваешься? Мы же разговаривали сорок секунд назад.

Серьезно? А у него было такое ощущение, будто он целую вечность бегал по заколдованному кругу.

– Гныш вырвался, Олег, – пробормотал Вадим. – Я его узнал. Ушел по чердаку. В доме четыре подъезда. Он может спрыгнуть в любой. Из каждого два выхода, плюс окна в квартирах.