Жаль, не добили

Диверсант уткнулся носом в снег.

Капитан не высовывался из-за «Жигулей». В подъезде определенно кто-то был. Этот тип проявил нерешительность, не выскочил, когда было можно.

Прогремела очередь. Это был уже не маломощный израильский автомат. Машина вздрогнула и как-то обмякла – вышел воздух из колеса.

Вадим прыгнул на капот, распластался на нем, как на песчаном пляже у воды. Субъект в куртке-коротышке, но тоже не Гныш, присел на корточки, потом изобразил на крыльце что-то вроде танцевального па вприсядку и юркнул в черноту подъезда.

Вадим вставил новый магазин и побежал к подъезду, стреляя в дыру. Не видно ни зги! Что с Кирой?!

Он взлетел на крыльцо, прижался к доске объявлений, перевел дыхание, оглядел двор. Народ тут жил бывалый, попрятался, когда разразились первые выстрелы. У нескольких машин включилась охранная сигнализация. Где-то далеко, у подворотни, метался, хватаясь за голову, пожилой таксист. Он, понятно, видел, что происходит с его машиной.

Наверху вдруг захлопали выстрелы. Вадим похолодел, пригнулся, бросился в щель, влетел в темный тамбур. Он, как мячик, отскочил от стены, по которой тут же ударили пули. В нос шибанула пороховая гарь, смешанная с известкой. В подъезде царил адский грохот.

Капитан повалился на пол, подался к дверному проему, стал стрелять наверх по вспышкам. Кто-то метался по темной площадке первого этажа. Видимо, гады специально лампочку выкрутили.

Вадим кинулся вперед, скорчился под ступенями. Их десять штук, потом площадка с почтовыми ящиками. На той стороне снова лестница, короткий тамбур, дверь черного хода.

В него по-прежнему палили. Бухала девятимиллиметровая «беретта», весьма популярная в определенных кругах. Он считал выстрелы.

Выдалась пауза, Овчинин выхватил телефон, надавил клавишу быстрого вызова Апраксина. Он сжимал аппарат в левой руке, ждал. У стрелка опустела обойма. Вадим вскочил в полный рост, ударил с одной руки. Трещало и выло железо, разлетались к чертовой матери почтовые ящики.

Одна из пуль попала во что-то мягкое. Есть контакт! Стрелок охнул, но, похоже, устоял на ногах. Ранение несерьезное, но все равно не подарок, черт возьми! Противник стонал от боли, но поднял пистолет и выстрелил. Потом раздались нетвердые шаги. Гад, спотыкаясь, спустился вниз и вывалился на улицу через черный ход.

Сверху доносились крики. Они подстегивали Вадима. Он мог догнать и добить бандита, но потерял бы время. Тот далеко не уйдет, подстреленный.

Овчинин прыжками одолел половину марша, и тут сверху ударила очередь. Он прижался к стене, наблюдал, как пули крушат массивные старинные перила, с изумлением обнаружил телефон в руке и прижал его к уху.

– Командир, отвечай! Что у тебя происходит? – орал взволнованный Апраксин, который вполне успел насладиться звуками боя.