Жаль, не добили

 – Алексей начал медленно диктовать: – «Ваши люди живы. Поправляются. В селе милиция, выясняют по Лановому. Допрашивали Криветко. Сегодня ночью милиция и ГБ будут в селе. Завтра уедут. Информация достоверная. Вечером срочно заберите своих раненых. Приходите, как стемнеет. Есть опасение, что ГБ обыщет участок». Дату поставь сегодняшнюю.

– Как стемнеет, будем брать, – еле слышно пробормотал Газарян.

– Написал?

У Харитона подрагивали плечи. Он высунул язык от усердия. Связник умел писать убористо и разборчиво.

Алексей забрал у него бумажку, пристально глянул на нее.

– Надо же, – сказал он. – Действительно тот самый почерк. Есть шанс, что мы тебя не расстреляем, гражданин Харитон. Но если ты поставил где-то условный знак, то тебе конец. – Капитан скрутил записку в рулон, перевязал лентой и сунул Грекову, чтобы тот убрал ее на место.

Запах прелого сена забивал ноздри. От него тошнило, кружилась голова. Капитан лежал в этой прелести уже несколько часов, искренне недоумевая, как справлялись с такой атмосферой хлопцы, ныне категорически мертвые. Сказалась привычка к изнанке сельской жизни?

Хорошо, что хоть одежду сменил. Газарян добыл командиру крестьянские штаны, свитер, старый пиджак, в котором, судя по его виду, скончалось не одно поколение добропорядочных жителей Галиции.

Душа просила баню! Хотя бы душ. Или просто в речке помыться.

Он не мог никому доверить эту важную миссию, сам занял место на острие атаки. У него не было уверенности в том, что бандиты придут за своими товарищами.

Но подготовились оперативники основательно. Утром все солдаты, милиция и сотрудники ГБ демонстративно покинули Выжиху. Сельчане хмуро провожали взглядами ползущие машины. На месте остались лишь три милиционера, заперлись с пулеметом в управе.

Ближе к вечеру несколько человек проникли через гумно на участок фельдшера. Помимо опергруппы в доме присутствовали трое красноармейцев и хозяин в наручниках. С приходом темноты в доме загорелись свечи.

Светились фосфорные стрелки на часах. До полуночи оставалось тридцать минут.

Алексей выбрался из-под груды гниющей соломы, закурил. Сквозь щели в дощатых стенах в овин проникало лунное мерцание. Автомат лежал под рукой, «наган» – в боковом кармане пиджака.

Он прислушался. На краю села царило безмолвие, лишь какой-то настырный кузнечик стрекотал за стеной. Спать ему не хотелось. Резкая вонь в овине перешибала все естественные позывы."

"Да еще и трупы лежали неподалеку. Оперативники не стали извлекать их из ямы, закрыли ее щитами, а дыры наспех законопатили прелым сеном. Но запашок, похоже, начинал просачиваться.

Идея сидеть в овине была не ахти, но как еще взять леших? Идею устроить засаду с пулеметами у тайника с запиской он решительно отверг.