Зеркало сновидений

 — И как же его зовут? Может быть, баронесса Корф?

Ломов беспокойно шевельнулся.

— Тетушка, я не знаю, что вы себе придумали, но могу поклясться, что я и баронесса Корф…

— Ах, Сережа, Сережа, — вздохнула Евдокия Петровна, укоризненно качая своей седой головой, которую он помнил еще жгуче-темной, без единого седого волоса. — Кого ты думаешь обмануть? Я же знаю, что ты не в отставке. И я знаю, что баронесса Корф не твой… романтический интерес.

Признаться, Ломов ожидал чего угодно, только не того, что только что услышал. Он был застигнут врасплох — а в силу его профессии такое положение, пусть даже в эпизоде частной жизни, являлось крайне тревожным сигналом.

— Тетушка, — начал он, лихорадочно соображая, что ему делать и как вообще себя вести, — я, разумеется, польщен вашей прозорливостью… я глубоко уважаю госпожу баронессу… а что касается отставки… в сущности… и вообще…

Он поймал себя на том, что мямлит как гимназист, не выучивший урока, и разозлился на себя.

— С чего вы взяли, что я не в отставке? — спросил Сергей Васильевич напрямик, меряя тетушку сердитым взглядом.

— Я догадалась, — ответила Евдокия Петровна со вздохом. — Не сразу, но догадалась. Ты исчезал на долгое время, потом возвращался. Иногда ты вроде бы оставался в Петербурге, я получала от тебя письма, но в них не было ни намека на некоторые текущие события… Я решила, что ты куда-то уезжаешь и сочиняешь письма загодя, а твой слуга потом их отправляет, одно за другим, через равные промежутки времени, чтобы я не волновалась. А потом я приехала как-то зимой и увидела твой загар. — Ломов машинально провел рукой по лицу. — Российская империя весьма обширна, но ты не мог так загореть ни в одном ее месте. Так я поняла, что ты вовсе не в отставке, и если ты ушел из армии, значит, ты служишь где-то еще.

— Тетушка, — начал Сергей Васильевич, — я надеюсь, вы никому не говорили о…

— Разумеется, нет! За кого ты меня принимаешь? Я просто не хотела, чтобы ты таился от меня. А что касается этой женщины, баронессы Корф… Надеюсь, ты будешь с ней осторожен. Мне почему-то кажется, что она может быть очень, очень опасна.

Да-с, вот вам и ограниченная провинциальная тетушка, которая не должна видеть дальше своего носа. Раскусила бывалого племянника, как орех, и не только его одного, к слову.

«Лучше бы она заговорила со мной о Левашовых, — подумал Сергей Васильевич, нахохлившись. — Тогда я бы не чувствовал себя как последний дурак».

— Я не буду ничего спрашивать, — проговорила Евдокия Петровна, волнуясь. — Только скажи мне: это надолго?..

Ломову не хотелось ничего говорить, поэтому он лишь нехотя кивнул.

— Но ты вернешься? — с мольбой спросила тетушка.