Зеркало сновидений

Двоюродная сестра, ей было лет сорок, и она приказала называть ее тетей. Всякий раз, когда я делала что-то не так, она била меня по лицу мокрым полотенцем и приговаривала, что мой отец — убийца, а мать — ничтожная дура. Знаете, это неприятно, когда вас бьют каждый день…

— И вы выросли с мечтой о мести.

— Нет. Я выросла с мечтой о том, как бы устроиться, чтобы меня никто не смел бить. Как только я смогла жить одна, я ушла от сестры. Я много трудилась и откладывала на черный день. А потом однажды я пришла устраиваться на новое место и увидела Кирилла Степановича. Он был хозяином дома, в который я нанималась.

— И вы вспомнили то, о чем не хотели вспоминать.

— Раньше, когда он приходил к моей матери, я иногда возилась в комнате со своей единственной куклой. Он давал мне конфету или леденец и выпроваживал меня наружу. Теперь я смотрела на него и думала: неужели он меня не признает? Но он меня не узнал. Он все забыл, понимаете? Все-все. Из-за него я лишилась семьи, лишилась всего. И меня одолела злоба.

— Вы решили в отместку убить его семью? Или как?

— Я не убийца, — сказала Соня угрюмо. — Мне было сложно… решиться. Мой отец умер на каторге. Я не хотела попадаться. Я просто была в доме, ну… работала, как обычно. На меня никто не обращал внимания. Впрочем, на меня и так никогда не обращали внимания… Но я готовилась. Читала газеты, например: кого как убивают. А потом я стала понимать, что у меня ничего не выйдет. Я присматривалась к кое-каким ядам, но ведь отравление не скроешь. Человек умирает, открывается следствие, рано или поздно меня поймают. И тут вдруг пошли разговоры о сне, в котором появлялась мертвая женщина в подвенечном платье. Барышня как раз нашла такое платье, и я решила — была не была… — Соня сморщила нос. — Я хотела понять, смогу ли я убить. И решилась.

— Вы нарочно так подгадали, чтобы поднос Лизе несла Глаша, чтобы в случае чего все свалить на нее?

— Нет, все получилось само собой. Отравить барышню оказалось очень легко, я подсыпала яд в сахар, а потом разбила сахарницу, как бы случайно, чтобы другие не отравились. Труднее всего было переодевать ее, мертвую, в платье тогда, ночью… Очень неприятно.

— Постойте. Так она не надевала платье?

— Нет. Оно ей не понравилось, когда она его рассмотрела. Она собиралась его выбросить, и я поняла, что надо торопиться. Словом, она умерла, и никто даже не заподозрил, что ее убили. Я стала думать, что так можно извести всю семью, но тут меня оскорбил этот студентик… Я разозлилась и столкнула его с лестницы. Я не соображала, что делаю, но потом другие вспомнили о том, что била пушка, которая отмечает полдень… Получалось, что я исполнила и второй сон. Только сны меня больше не устраивали — они меня стесняли.