Зеркало сновидений

Оставалось только надеяться на то, что Соня окажется достаточно словоохотливой, чтобы объяснить свои мотивы.

Итак, Касьянова Софья Аверкиевна, 28 лет от роду, вероисповедания православного, не замужем, до недавнего времени работала горничной в семье Левашовых…

— Скажите, вы отравили Елизавету Левашову?

— Я хотела их всех убить.

— Всех — кого именно?

— Кирилла Степановича и его семью. Всех.

— А как насчет Николая Шанина?

— Он сам виноват. Сказал обо мне гадость.

— Какую гадость можно сказать о женщине? У него спросите.

— Он не помнит, что вообще говорил что-то о вас.

— Да уж, конечно… Подумаешь, ляпнул и забыл, а я терпи. Я ему что-то сделала, чтобы так обо мне говорить?

Следователь внимательно посмотрел на нее и решил сменить тему.

— За что вы ненавидите Кирилла Степановича?

— У него спросите. Только он, наверное, тоже давно все забыл.

И она мрачно усмехнулась.

— У вас что-то с ним было? — напрямик спросил Александр Панкратович.

— У меня? — Соня чуть не подпрыгнула на месте. — Вы спятили?

— Тогда, может быть, вы перестанете объясняться загадками и скажете прямо?

Прежде чем ответить, Соня долго молчала.

— Это из-за него мой отец всю семью изрубил, — сказала она хрипло.

— Мы бедные были, в столицу на заработки приехали. Мать стирала, а прачкой быть — та еще работа. Отец нашел себе место каменщика, только не здесь, а в Царском Селе. Там он и поселился отдельно от нас. Сказал, это ненадолго, он скоро вернется, как только стройка закончится. А в это время мать познакомилась с Кириллом Степановичем. И он стал к ней ходить. Обещания давал, подарки дарил.

— Известно какие. Что любит ее, прямо жить без нее не может. Он тогда еще красивее был, чем теперь, молодой, вот она и купилась. А отцу соседи все доложили, конечно. Он раз приехал и мать побил. Она поклялась ему, что у нее с Кириллом Степановичем ничего нет, мол, она его за нос водит, деньги выманивает. У него их много, а нам не помешают. Врала она все — она даже его шаги узнавала, когда он только к калитке подходил. Но отец сделал вид, что поверил, и вернулся в Царское. А она вернулась к своему ненаглядному Кириллу.

— И что случилось потом? — спросил Семилуцкий.

— Отец злился, но ничего поделать не мог. Он и раньше пил, а теперь стал пить еще больше. Однажды он приехал из Царского, и они с матерью стали ссориться. Они ругались, а потом я услышала ее крики. Мне стало страшно, и я убежала из дому. Кто-то вызвал полицию, но когда она приехала, было уже поздно. Отец убил мать, моих братьев и сестер, пытался убежать… Но его поймали. Кто-то из взрослых, не помню кто, сказал, что мне повезло. Да уж…

— Кирилл Степанович узнал о том, что произошло?

— Наверное. Но он исчез, словно его вообще не было.

— Насколько я понимаю, вас забрали родственники.

— Да.