Этрусское зеркало

Ева с удовольствием вышла на улицу, в сырую вечернюю прохладу. Захотелось пройтись пешком, подумать. Ветер дул уже по-осеннему, холодными, резкими порывами. В воздухе стоял запах увядания, прощания с летом…

Мысли Евы невольно вернулись к записке, которую оставила Алиса: «Отправляюсь в Страну чудес. Когда наскучит, вернусь». Что же она имела в виду?

Глава 12"

"Константин Панин, художник-пейзажист и близкий знакомый Саввы Рогожина, проживал на Каспийской улице. Он оказался дома, весьма любезно принял господина Смирнова, назвавшегося сотрудником фирмы «Галерея».

Панин выглядел как настоящий живописец - небольшого роста, с длинными волнистыми волосами, облаченный в просторную бархатную куртку свободного покроя и черные лосины. Во всяком случае, Всеслав именно так представлял себе художника.

Панин пригласил гостя в тесную гостиную, стены которой сплошь были увешаны пейзажами.

- Присаживайтесь, - указал он на восточного типа диван, обтянутый яркой парчой. - Чем могу быть полезен?

Смирнов вкратце обрисовал обстановку вокруг выставки «Этрусские тайны», упомянул о краже.

- Какая неприятность, - выразил сочувствие Панин. - Мне позвонили вчера вечером, сообщили о смерти Саввы. Я потрясен… Знаете, я ведь еще не был на выставке - приболел. У меня врожденный порок сердца… иногда так прихватит, что из дому не выйдешь.

Пейзажи на стенах гостиной наводили тоску - сплошь мрачные, унылые краски осеннего ненастья: мокнущие под дождем деревушки, растрепанные поля, голые деревья. Нужно обладать специфическим вкусом, чтобы покупать такие картины. Однако Константин Панин успешно справлялся с распространением своих пейзажей - у него их охотно брали и магазины, и уличные торговцы. Сыщик наводил справки - Панин считался преуспевающим, обеспеченным художником.

- Я пришел поговорить с вами о Рогожине, - сказал Всеслав. - Вы один из немногих, кто близко его знал… Что вы думаете о нем? Почему вдруг он решил покончить с собой?

Панин потирал рукой левую сторону груди, горестно вздыхал.

- Мы с Саввой вместе учились живописи, - заговорил он. - Ездили в Италию. Нам тогда чудом удалось раздобыть денег на это путешествие. У меня глаза разбегались от пестроты красок, броской красоты итальянок, синего неба над Римом… а Савва даже там был сосредоточен только на своих этрусках. Он ни о чем не мог говорить, кроме их знаменитых могильников. Видите ли… у меня слабое здоровье, и с утра до вечера рассуждать о смерти - не самое приятное занятие для человека с пороком сердца. Но Рогожину это не приходило в голову - он был просто одержим этрусскими гробницами, саркофагами, канопами…

- Чем, простите?

- Канопами. Это такие сосуды для хранения праха умерших, - объяснил Панин.