Этрусское зеркало

- Озарения свыше или стечения обстоятельств… не знаю. Вдохновения, которое должно было спуститься с небес! - В голосе Панина прозвучал легкий сарказм. - Наверное, дождался, раз решил свести счеты с жизнью. Кстати, а какие из его работ были украдены с выставки? Я газет не читаю, берегу сердце, так что расскажите, если вас не затруднит.

- Похищены несколько рисунков на этрусские мотивы и большая картина, написанная маслом. «Нимфа». Вам знакомо это название?

Художник отрицательно покачал головой:

- Нет. Я хорошо знаю творчество Рогожина, но такой картины не видел. Савва предпочитал работать в манере древних мастеров - ему нравилась техника фрески. На бумаге и картоне он писал акварелью, гуашью, иногда использовал пастель. А масло… не припомню. Были какие-то мелкие этюды… исключительно редко. В последнее время Рогожин мало работал - я имею в виду, для себя, все больше выполнял заказы со стороны. Очевидно, кто-то заказал ему картину, которая должна быть написана именно маслом. Или что-то резко изменилось в его вкусах. Я вот раньше любил писать в манере позднего Кипренского, подражал ему… каюсь. Потом перешел на осенние пейзажи. - Панин замолчал, о чем-то сосредоточенно размышляя. - Впрочем… есть еще вариант, - придя к какому-то выводу, добавил он. - Сюжет картины требовал определенной техники исполнения. Акварелью или гуашью сложно передать накал страстей, экспрессию… Вы видели картину?

- Не успел, - изобразил сожаление Смирнов. - «Нимфу» даже не внесли в каталог выставки. Хозяин «Галереи», господин Чернов, решил поразить публику, устроить сюрприз. А в ночь перед открытием кто-то проник в выставочный зал… словом, не буду повторяться. Остальное вам известно.

- Да-а… мне звонили знакомые художники, рассказывали о предстоящей выставке Рогожина, ну, и о последующих событиях. Я мало выхожу из дома, особенно в период обострения болезни… Признаться, меня обидело поведение Саввы. Почему он сам не пришел, не поделился приятной новостью, не пригласил на вернисаж? Я бы пойти все равно не смог, но мне было бы приятно.

- Как вы думаете, почему он этого не сделал? - спросил Всеслав. - Зазнался? Или не дорожил старой дружбой?

- Наверное, ни то и ни другое. Рогожин стал много пить, а водка, как известно, меняет поведение людей не в лучшую сторону. И потом… эта его углубленность в этрусский мир давала о себе знать. Савва все больше и больше замыкался в себе, уходил в давно забытое прошлое: там ему было привычней и уютней, чем в настоящем. Да! Он мне звонил в начале лета… говорил о каком-то серьезном заказе. Был просто в восторге. «Я сделаю наконец то, о чем всегда мечтал! - так он сказал. - А потом и умереть не жалко».

- Он часто упоминал о смерти?

- Довольно часто, - кивнул Панин.