Этрусское зеркало

Меня всего током пробило, ей-богу! Не вру. А она - дальше. «У меня, - говорит, - зеркальце есть, поглядишь в него… и все забудешь, кроме моей красоты. Показать?» Я ей, конечно, не поверил, но сдрейфил. «Дура! - говорю. - Уйди с дороги!» И побежал по коридору прочь. Алиса стояла и смеялась мне вслед - так, что кровь в жилах застыла. Скаженная девка! Я даже забыл, зачем к ней подходил. Только через день вспомнил.

- Ты не преувеличиваешь?

- Не знаю, - махнул рукой парень. - Но Алису обхожу стороной. Как в ней все это сочетается - стихи, музыка и… разврат? Притом среди наших парней она слывет недотрогой. Точно, ведьма!

- А что за зеркальце она имела в виду?

- Врет, наверное! Обыкновенное какое-нибудь зеркало - от пудреницы… или так. Я этим не балуюсь, - смутился Колька. - Она меня нарочно испугала.

Он не сказал Еве, как при словах Алисы всколыхнулось в нем неукротимое сексуальное желание, будто жар загорелся во всем теле… и как он потом несколько ночей не спал, не в силах забыть ее глаза и тот незнакомый, горячий любовный огонь, который она в нем зажгла своей близостью. Впору было к бабке идти, выговаривать непрошеное наваждение. Еле отделался, погасил безумный пожар. Нечего удивляться Глебу, что она его водит за собой, как теленка на веревочке. Если они хоть раз спали вместе…

При этой мысли Кольку прошиб жаркий озноб. Именно так! Его всего затрясло, как осинку на ветру - только ветер тот был огненный. Парень торопливо прогнал сладчайшее видение, опомнился. В глазах просветлело, дыхание выровнялось.

И ведь что странно - пока он с Алисой Данилиной общался издалека, ничего подобного с ним не происходило. Красивая девчонка… как многие на их курсе. Ну, умная, ну, стихи читает… гордая, не такая, как все. Что-то, чего Колька не мог объяснить словами, отличало Алису от всех остальных девушек, делало ее особенной. Так, бывало, тянешься к огню… зная, что спалить может… и все же влечет тебя неведомая сила, идешь на его свет… как зачарованный. Вдруг Алиса и правда колдунья?

- О чем задумался? - напомнила о себе Ева.

- Ни о чем, - соврал Колька.

- Какое настроение было у Глеба перед отъездом?

Паренек тяжело вздохнул, выпрямился.

- Плохое… Почему - не знаю, он не говорил. Стал где-то пропадать вечерами, замкнулся.

- А когда он уехал работать?

- В середине июля.

- Без Алисы?

- Вы уже спрашивали, - разозлился Колька. - Подлавливаете? Думаете, я вру, друга покрываю? Ничего подобного. Алиса слишком изнеженных кровей, чтобы по стройкам мотаться!

Они еще немного поболтали о том о сем. Вернулся Колькин отец, красный и какой-то весь разомлевший после сеанса мануальной терапии. Ева даже засомневалась, а к врачу ли он бегал?

- Спасибо вам, - поблагодарила она отца и сына. - Вы мне очень помогли. До свидания.