С небес на землю

Мы никогда и ни с кем не расстаемся врагами. Мы никогда не бываем замешаны в скандалах ни с авторами, ни с конкурентами, ни с налоговой службой! Мы делаем все для того, чтобы нам доверяли самые разные люди. Вот хотя бы Марина Леденева, директор магазина «Москва»! Уверяю тебя, ей небезразлична наша репутация. Она направляет к нам начинающих авторов, именно у нас заказывает подарочные издания, мы вместе проводим благотворительные акции! Ей ни к чему наши скандалы! Ты не подумала об этом, Катюша?..

Митрофанова помотала головой. Как зомби.

– Тебе придется исправить положение.

Митрофанова не поднимала глаз.

– Ты меня слышишь, Катюша?..

– Как исправить, Анна Иосифовна? Я готова…

– Нет-нет, сию минуту ничего не нужно делать, Катюша! Только когда ты поправишься и придешь в себя…

– Я целиком и полностью в себе, – заявила Митрофанова мрачно, и Анна Иосифовна мельком улыбнулась, как улыбаются родители наказанным, но уже почти прощенным детям.

– Вот когда у тебя появятся силы, ты, во-первых, восстановишь мальчика на работе и, конечно же, перед ним извинишься. Во-вторых, ты должна пообещать, что все решения такого рода будешь согласовывать со мной. В-третьих, тебе стоит немножечко подправить собственное поведение. Ты очень темпераментная и вспыльчивая девочка. – Митрофанова была уже вся красная, словно из бани, но директриса безжалостно продолжала препарирование. – Это от молодости, это пройдет, но мне бы хотелось, чтобы в будущем ты не принимала столь скоропалительных решений. Ну? Что ты?

– Ни… ничего, Анна Иосифовна, – выдавила Митрофанова. – А если он, Береговой, я имею в виду, не захочет возвращаться?..

– Ты его уговоришь, Катюша.

Это было сказано железным тоном.

После чего Анна Иосифовна поднялась из-за стола, погладила ее по голове и захлопотала насчет чаю с лимоном и медом, от которого Катя наотрез отказалась.

– Что ты такая красная? – первым делом спросила секретарша Настя, когда она выскочила из «бабкиных покоев». – У тебя температура?

Митрофанова промычала нечто нечленораздельное и кинулась по лестнице вниз, не дожидаясь лифта. Ни видеть людей, ни разговаривать с ними она не могла. Впервые в жизни директриса устроила ей выволочку, от которой огнем горели уши и щеки, и где-то примерно на уровне живота было противно, и как будто что-то скреблось.

Впрочем, кошки скребут как раз на душе, но душа не может же находиться в животе!.. Или может?..

Анна Иосифовна несколько минут посидела, размышляя, потом порылась в крохотной лакированной сумочке и достала мобильный телефон. Звонить по городскому не стала – Настя могла подслушать.

– Ты знаешь, – задумчиво сказала директриса, когда ей ответили, – все же она подозрительна!..