С небес на землю

Я приехал, чтобы показать ей те самые фотографии и заставить ее во всем сознаться!.. Я был очень зол на нее. Я пытался ей звонить, но она не подходила к телефону!.. Конечно, я уехал, даже в подъезд не заходил, но я же был там!..

Об этом никто не должен узнать. Женщина, которая сидит рядом с ним, – враг. Она сильна и опасна.

Его выгнали с работы под совершенно нелепым предлогом. Теперь его могут засадить за решетку – просто так. Потому что они сильнее, они явно что-то скрывают. Им нужна жертва, и жертвой назначен он, Владимир Береговой.

Он бы с удовольствием задушил и Митрофанову, и эту, что сидит рядом, тоже!..

– Девочка, разве так можно? – Анна Иосифовна стремительно поднялась, подошла и положила Митрофановой на лоб узкую прохладную руку. – Вроде бы температуры нет. Но все равно нужно было остаться дома и как следует отлежаться! У тебя же совсем голос пропал!

– Ничего, – мужественным контральто, чем-то напоминающим поливановское, отозвалась Катя. – Я и так два дня не выходила на работу, а больничного у меня нет.

– Ах, какие глупости! – отмахнулась директриса. – Больничный! Тебе нужен не больничный, а крепкий чай с молоком, теплое одеяло и хорошая книжка! Я сейчас распоряжусь, и тебя отвезут домой.

– Не стоит, Анна Иосифовна! – взмолилась Катя. – Я вас прошу! Я нормально себя чувствую, не надо меня домой!

Ей не хотелось домой – еще бы!.. Там было страшно, холодно, и все еще пахло лекарством – так ей казалось. И коврик, по которому она ползла, пытаясь дышать, ползла и билась головой о стены и мебель, так и лежал, свернутый, в прихожей. Почему-то она до сих пор его не выбросила. И ей все время не хватало воздуха. Она держала окна открытыми – и все равно не хватало.

– Н-ну, напрасно, – с сомнением протянула Анна Иосифовна. – Не люблю, когда дети болеют! Есть в этом нечто неправильное. Болеть должны старики.

Катя, подыгрывая, улыбнулась благодарной улыбкой хорошей девочки. Если бы Анна Иосифовна знала причину ее «болезни», наверное, сошла бы с ума.

Или нет?..

Она всегда преувеличенно беспокоилась о своих великовозрастных «детях», собранных в издательстве, «под крылышком», вникала в их дела, иногда неожиданно подкидывала денежек в виде каких-нибудь премий, отправляла в дорогостоящие командировки, и Катя Митрофанова вдруг первый раз в жизни подумала, что понятия не имеет, так ли уж ее любит Анна Иосифовна, или все это делается для того, чтобы скрыть крайнее равнодушие – и к людям, и к жизни.

– Мы все какие-то странные в последнее время, – задумчиво произнесла директриса и вздохнула. – Впрочем, это понятно и объяснимо. Даже Саша, на что уж сдержанный мальчик, но нервничает, нервничает, я же вижу!

Саша нервничает?.. Митрофанова удивилась.