С небес на землю

Ничего подобного она за Стрешневым не замечала, хотя общалась с ним гораздо больше Анны Иосифовны. Или та что-то знает, чего не знает она, Катя?.. Нет, он, конечно, друг – до известной степени! – но расслабляться нельзя ни на секунду, иначе друг обойдет ее на повороте, оставит позади, уйдет вперед, только его и видели.

– Ну, ничего, ничего. Скоро Новый год, выпадет снег, укроет все наши печали, и заживем мы по-прежнему, хорошо и спокойно. Правда, Катюша?..

Митрофанова думала о Стрешневе.

– А?..

Директриса усмехнулась – едва заметно.

– Что там с программой продвижения Манечкиного романа?..

– Я принесла распечатки, Анна Иосифовна. Вот, взгляните. Это предполагаемые затраты на прямую рекламу, ну, там все, как всегда, – метро и «наружка», а это планы по встречам в крупных книжных магазинах. На первом месте, конечно, «Москва»…"

"– К Леденевой надо бы съездить, – озабоченно вставила Анна Иосифовна и черкнула что-то на хрусткой бумажке с ее личным вензелем. Блеснуло золотое перо. – Сто лет не виделись!

Мариной Леденевой звали директора огромного книжного магазина на Тверской.

– Потом питерский «Буквоед». У них всегда продажи хорошие, и Поливанова очень любит в Питер ездить. Ну, то есть Покровская, – сказала Митрофанова.

– Любит, отправим, – директриса улыбнулась доброй улыбкой и любовно взяла со стола свежевыпеченную Манину книгу. Осмотрела со всех сторон, кажется, даже погладила и едва удержалась, чтобы не прижать ее к груди. И спросила, не меняя тона: – Зачем ты уволила этого славного мальчика из электронного отдела? Нехорошо, Катюша!..

Митрофанова подняла глаза от бумаг и уставилась на безмятежную директрису. Вдруг стало трудно дышать, и шею – в том самом месте! – как будто вновь стянуло ремнем.

– Анна Иосифовна…

– Да-да, тебя, конечно, огорчило чудовищное происшествие, и тебе было особенно трудно, ты же осталась одна, и я никак не могла помочь. – Тем же любовным движением директриса вернула книгу на стол и посмотрела на Митрофанову.

Глаза у нее были ледяные и плоские, как у рептилии.

Митрофанова коротко перевела дух, и краснота стала подниматься с ее шеи вверх, залила щеки, лоб, и уши заполыхали.

– Я не могла ни помочь, ни проконтролировать тебя, моя девочка, – продолжала Анна Иосифовна. – И ты наделала непростительных ошибок. Во-первых, наказала ни в чем не повинного человека неизвестно за что. Во-вторых, заставила его всех нас ненавидеть. В-третьих, устроила скандал. Скандал в нашем издательстве, в присутствии разных, совершенно посторонних людей! Ведь, насколько я знаю, Вадим тоже почему-то там оказался, да, Катюша?

Митрофанова кивнула, как зомби.

– Ты была растеряна, я все понимаю, но ты руководитель, и тебе отлично известны принципы – не только мои, но и всего издательства!..