Чужая земля

Но это очень быстро, секунда, не более.

Лейтенант не упомянул про страх, потому что это было бы недостойно его как мужчины и воина.

— Принимая шахаду на пути Аллаха, шахид испытывает боль не больше чем от укуса комара! — важно сказал Хаккани, подняв большой палец.

— К чему ты это сказал? — спросил генерал Бакар — аль-Исра нельзя сравнивать с шахадой, это две разные вещи. Аль-исра не есть шахада и Пророк, да приветствует его Аллах, совершив аль-Исра, был однозначно жив.

Генерал Гуль поднял руку.

— Не нужно спора, ибо никто из нас не является ни моуллави, ни даже достаточно сведущим, чтобы затевать такой спор. Лучше скажи, лейтенант, там такая же жизнь? Такие же люди?

— Да, господин генерал. Там есть странные животные, но люди те же самые. Можно точно так же дышать, точно так же светит солнце.

— А что эти люди там делают?

— У них есть то же самое, что и у нас. Они строят дома, возделывают землю. Аллах дал им много земли, там огромные равнины, которых не касался плуг земледельца. Там можно поселиться в месте, от которого до ближайших соседей день пути.

— Там много людей?

— Немного, господин генерал. Небольшие городки, где несколько десятков человек, где несколько сотен, где несколько тысяч. И у всех у них есть оружие.

— Оружие… интересно. Какое оружие?

— Разное… винтовки, автоматы, пулеметы. Оно есть у всех. И все носят его с собой.

— А на каких языках там говорят?

— На разных, господин генерал. Английский, русский. Есть и другие языки, которые я не знаю, прошу прощения, господин генерал.

— А много ли там кяффиров[41]? — спросил генерал Бакар.

При слове «кяффир» — Хаккани подался вперед, как охотничья собака на гоне.

— Да, господин генерал. Мы ехали долго и не встретили ни одной мечети, ни одного, кто бы встал на намаз в нужное время. Мы и сами не могли встать на намаз, как это полагается, потому что не знали, в какой стороне Мекка и совершали намаз по солнцу.

— Тебе это простится.

— Но потом мы приехали туда, где много правоверных. Правда и они — не усердны в вере.

— Да? И в чем же это выражается?

— День там продолжается намного дольше, чем здесь, это дает правоверному больше возможностей к тому, чтобы возблагодарить Аллаха. Но многие из них хоть и говорят «Аллах Акбар» — встают на намаз по одному-два раза в день, а то и вовсе ни разу. Впрочем, это, наверное, извиняется тем, что они ведут джихад против неверных.

— Да, вероятно. Ибо сказано: даже если ты будешь совершать намаз круглые сутки без перерыва, или делать зикр — ты не сравнишься с тем, кто вышел на пути Джахада. А с кем они сражаются?

— Они сражают с русскими, господин генерал.

— С русскими…

Генерал задумался. Он был старым и мудрым человеком, он помнил, как воевали в Афганистане русские — и не хотел, чтобы где-то еще моджахеды воевали с русскими.