Чужая земля

Генерал-полковник Хамид Гюль, давно уже находящийся в отставке и не занимающий никаких официальных постов — но, тем не менее остающийся едва ли не самым опасным человеком в Пакистане жил в Исламабаде, на вилле, находящейся в шестом квартале города и постоянно охраняемой вооруженными боевиками. Его сыновья давно выросли и успешно занимались бизнесом — но при этом, они входили в тайную организацию, прямо или косвенно контролирующую больше пятидесяти процентов пакистанской промышленности и значительную часть армии. Все они были связаны с Аль-Каидой, с террористическими сетями Хаккани, с движением Талибан — причем помогали им не только словом и деньгами. В гостиной генерала на дорогом ковре висел автомат Калашникова — сын генерала, Мохаммед Гюль, когда в соседнюю страну пришли неверные — вышел на пути Аллаха, в пятнадцать лет убил первого советского солдата, этот автомат принадлежал ему. Американцы знали, кто такой генерал Гюль и кто такой генерал Бакар — но ничего не могли сделать."

"После увиденного — генерал Гюль поехал сразу к себе домой, а через час — к нему приехал генерал Асадулла Бакар, бывший министр внутренних дел Пакистана, один из основателей Талибана. Вместе с ним приехали лейтенант Хани, один из тех, кто совершил путешествие «аль-исра» и вернулся назад. Четвертым в машине был сам Бадруддин Хаккани, глава нелегальной сети Хаккани, которая насчитывала до тридцати тысяч боевиков и вела активные боевые действия в Афганистане. Бадрутдин Хаккани, которого разыскивали все американские спецслужбы — жил в доме бывшего министра внутренних дел, который располагался в военном квартале-компаунде, рядом был расквартирован полк коммандос и зенитно-ракетный дивизион.

Когда гости вошли — генерал Гюль встал им навстречу.

— С именем Аллаха мы вошли, с именем Аллаха вышли и на Господа нашего стали уповать — сказал генерал Бакар — пусть Аллах пошлет здоровья тебе и твоим достойным сыновьям.

— Да пребудет Всевышний с вами, и да облегчит он вашу дорогу… — ответил генерал Гюль — наступает время намаза, и я приглашаю вас вместе воздать положенное Могущественному, Хвалимому.

— Для нас нет большей радости, чем воздать положенное Могущественному, Хвалимому в этом доме.

Все они прошли в комнату, где ничего не было кроме голых стен, пола и киблы — знака, указывающего на Мекку, и совершили намаз, отдав положенное Аллаху. После чего — им принесли еду и они воздали положенное собственным желудкам. После этого — настало время для серьезного разговора.

— Как это? — с любопытством спросил Гюль у лейтенанта — ты чувствовал боль во время аль-исры? Ты чувствовал страх?

— О, нет… Боли нет совсем… просто какое-то странное чувство… как будто ты в холодную воду погружаешься.