Чужая земля

— Видишь его? — спросил сидящего в УАЗе Хасана русский снайпер.

— Да.

— Который?

— Борода.

— Здесь все — бородатые.

— Который стоит ближе к самосвалу. Говорит — его нукер.

Глупо было ожидать иного…

— Я должен пойти, поздороваться с ним — сказал Хасан — он ожидает увидеть в машине меня…

Опасный момент. Если все оговорено — ДШК с такого расстояния их на куски порвет. Но есть два обстоятельства. Первое — никто не будет устраивать стрельбу на мосту. Цель может вывернуться и хотя бы сигануть в воду, второе — с той стороны или с порта могут, не разобравшись, открыть огонь. Второе — если Джафар знает, то он будет устраивать ловушку на суннитской стороне. На шиитской ему делать нечего.

— Иди. Помни, мы наблюдаем за тобой…

Хасан вышел из машины, громко хлопнув дверью и подняв руки на всякий случай. Водитель — настороженно ждал, держа руку на рукоятке АКС-74У, прикрытого одеялом на моторном тоннеле машины…

— Салам алейкум! — громко крикнул он так, что один из бородачей вскинул автомат.

Тот, что стоял — повелительно вскинул руку, крикнул «на, на!» — и стволы опустились…

— Ва алейкум ас-салам, пасар[99]…

Хасан обнялся с бородачом…

— Хале шома?[100]

— Хубе, Курейш-эфенди, ташаккор.

— Хома коджа мирид?[101]

Хасан пустился в малопонятные, но эмоциональные объяснения, в конце концов, его соплеменник лишь махнул рукой, и сделал знак, чтобы открыли шлагбаум. Снайпер не очень то хорошо разбирался в фарси, но разобрал «хейли хатарнак» — слова, которые сказал бородач Курейш. Еще он разобрал «афгани», афганцы…

Хасан хлопнул дверью, заворочался, устраиваясь на покрытом бараньей шкурой сидении.

— Что он сказал.

— Да так…

Бородач, ни слова не говоря, сунул лжецу в затылок.

— Что он сказал? — настойчиво повторил он вопрос.

— Говорит, сегодня с той стороны неспокойно, опасно… Говорит, прибыли какие-то афганцы и другие важные люди. Он видел много машин, прошли по набережной, с той стороны. И они видели вертолет.

— Афганцев…

— И не только, эфенди… — потер ноющий затылок обманщик Хасан — он говорит, там были кяффиры.

Орден…

Бородач родился не вчера, более того — на той стороне его предали дважды, и оба раза — государство, которому он верил и которому служил. Он понимал, что здесь не все так просто: даже на русских территориях доверять нельзя было никому. Уголовники, проворовавшиеся и сдриснувшие сюда бюрократы, мафия… И в то же самое время — здесь он нашел людей, в которых был уверен на девяносто девять процентов, что они не предадут. Он нашел настоящее дело и настоящих сослуживцев.

И настоящего врага…

А Орден… Русским было проще — они уже жили при Ордене на той стороне, и Орден этот назывался — Коммунистическая партия Советского Союза.