Край чужих земель

А там и срок выйдет, когда Истан полноправно станет хозяином, - шепотом, но зло, пробубнила я себе под нос."

"— Госпожа, я вам чай принесла, горячий, - Лидия поставила на стол кружку и ушла обратно в кухню.

Я автоматически отхлебывала из кружки, смотрела во двор через открытую дверь и искала еще хоть какие-то плюсы в этом моем попаданстве, кроме молодости. Выходило так, что плюсов-то больше и не было. Даже больше того, было достаточно минусов. И самый главный – невозможность все обставить так, чтобы все зависело от меня.

Мне повезло в прошлой моей жизни и с родителями, и с мужем, и с дочерью. Никто не мешал делать так, как я хотела. Даже на работе я была на хорошем счету – все шло по моему плану. А здесь ситуация оказалась прямо противоположной. Мне приходится подстраиваться, перевоспитывать кого-то, выдумывать и врать. Раньше для достижения своих целей мне врать не приходилось.

Через несколько минут я поняла, что в голове более-менее прояснилось. Ноющая боль в висках отступила, от нее остался лишь тоненький след, который тоже по чуть начал заглушаться. Почувствовав облегчение, я сидела на стуле с высокой спинкой и боялась двинуться, чтобы эта боль, мучившая меня несколько дней, не вернулась.

— Легче стало, госпожа? – голос Карисы за спиной не напугал меня, а звучал сейчас как песня. Эта женщина своим присутствием творила чудеса.

— Да, Кариса. Как ты узнала? – я обернулась и удивленно посмотрела на нее.

— Это все травки. Лидия заварила их вам, - заговорщицки сощурившись, почти пропела она.

— Теперь я согласна их пить, - подтвердила я. Не хотелось думать, что это какие-то вредные вещества. Я решила, что буду называть их «Валерианочкой».

Я проводила ее до леса, и всю дорогу мы молчали. Я думала лишь об одном – сейчас я нахожусь на месте моей Лизоньки, а эта женщина – мой Ангел-Хранитель, на моем. Мне вдруг стало все понятно… Нужно позволить людям заботиться о себе, потому что не всегда у людей есть возможность быть сильными и самостоятельными. Слабость некоторых – любовь. Лизонька очень любит свою семью, забывая о себе. А я сейчас начинаю идти ее дорогой: начинаю любить этих мальчишек, прощаю им все, что они делают. Эта стариковская черта стала мне присуща лишь с Лизой.

Через два дня поздно вечером крик мальчишек, который здесь работал как звонок, заставил меня выйти на улицу.

— Карета, госпожа, там карета, скоро будет здесь, - перебивая друг друга кричали запыхавшиеся мальчишки. Видимо они бежали наперегонки, чтобы первыми принести новость в замок, который живет своей тихой жизнью.

— Королевская? – пытаясь успокоить бьющееся сердце, спросила я.

— Нет. Карета без герба, да и охраны нет, - ответили мне дети и убежали за ворота.