Зажечь небеса

Что за герой.

– Я записался в армию по своей воле. И на той дороге я сделал то, что должен был, как солдат и как твой друг. – Я схватил его за руку. – Я бы поступил так снова, старик. Я бы сделал это еще раз.

Коннор уставился на меня покрасневшими глазами.

– Всё кончено, Уэс. Всему конец.

– Между Отем и мной. Между тобой и мной. Амхерст. Бостон. Это… – Он взмахнул рукой, указывая на квартиру. – Всё кончено. С меня хватит.

Он пошел в гостиную, и я покатил за ним.

Он вдруг развернулся.

– Ты же видел сегодня Отем? Видел, как она на тебя смотрела? Я едва сдержался, чуть было не рассказал ей всю правду.

«Как она на меня смотрела…»

– Но я испугался, что и тут всё испорчу. Я не знал, какими словами это объяснить. – Его тон смягчился. – У тебя есть нужные слова, Уэс. Ты можешь рассказать ей правду так, чтобы она поняла. Скажи ей, что любишь ее. Хоть раз в жизни используй возможность стать счастливым.

– Слишком поздно, – прошептал я. – Она меня возненавидит.

– Возможно, какое-то время она будет тебя ненавидеть. – Коннор вздохнул. – Как хочешь, старик. Делай что хочешь. Я устал портить тебе жизнь.

Он зашагал по коридору к своей спальне.

– Господи, Коннор, подожди! Ты ничего не испортил.

– Очень мило с твоей стороны пытаться поддерживать меня даже сейчас, но против фактов не попрешь: ты бы не сидел сейчас в этом проклятом кресле, если бы не я, и все это знают. – Он обернулся, посмотрел на меня поблескивающими глазами. – Это правда, и Богом клянусь, я даже смотреть на тебя не могу, Уэс. Мне невыносимо тебя видеть.

Я замер, похолодел, а Коннор отвернулся и пошел дальше.

– Коннор, подожди! Поговори со мной или поговори с кем-то еще. Ты тоже пострадал. Мы навидались там такого, что… Это не ты говоришь…

«Ты изменился, и я тебя совершенно не узнаю».

Дверь его комнаты закрылась: не было громкого хлопка, только тихо, решительно щелкнул замок. Я подкатился к двери и забарабанил по ней кулаком.

– Коннор, открой! Поговори со мной. Открой эту чертову дверь!

Молчание, только слышался шорох выдвигаемых ящиков комода. Страх впился в меня холодными когтями. У Коннора до сих пор остался его служебный пистолет? Он его ищет? Неужели всё так плохо, а я ничего не замечал?

Я подергал ручку, потом снова саданул по двери.

– Дрейк! Я не шучу. Неважно, что думают все остальные. Я говорю то, что думаю сам. Никто не тянул меня за руку, я добровольно вступил в армию. Мне нужны были привилегии, которые она давала, и я подписал бумаги. Это мое ранение, и я сам в ответе за то, как его получил. Никто не должен мне указывать, как мне надлежит чувствовать себя по этому поводу, черт возьми, даже ты! А я говорю, что это не твоя вина. – Я снова ударил по двери кулаком.