Зажечь небеса

Красная Рубашка вскинул руки.

– Эй, чувак, извини. Я не знал…

– Точно, ты не знал, – прорычал Коннор. Вся его поза говорила о готовности броситься в драку. – Потому что ты – тупой кусок дерьма, которому нужно преподать урок.

Сожаление пузатого мужика мгновенно превратилось в злость.

– Я же извинился. Ты бы успокоился, пока не попал в неприятности, сынок.

«Неправильный выбор слов».

На миг слово «сынок» повисло в воздухе, а потом Коннор бросился на пузатого с кулаками. Пивная бутылка разбилась об пол, и звук бьющегося стекла подействовал, как удар гонга, возвещающий начало поединка: дружки Красной Рубашки и бейсболисты Коннора накинулись друг на друга, и началась свалка.

Я покатил свою коляску в центр схватки, ожидая, что кто-то ударит меня или разобьет бутылку о мою голову. Я был к этому готов, даже надеялся, что это случится. Я сидел в глазу бури, а вокруг меня парни неуклюже махали кулаками, хватали друг друга за воротники рубашек, а меня никто не трогал. Никто на меня не смотрел. Я превратился в невидимку, меня не замечал даже лучший друг, бросившийся на мою защиту.

Ярость, медленно закипавшая во мне целый день, вырвалась наружу.

Красная Рубашка схватил Коннора за грудки и прижал к стене; Коннор отпихивал противника своим жестким фиксатором. Я схватил подвернувшуюся под руку бутылку пива и, издав яростный крик, метнул ее в голову своему лучшему другу.

Мои навыки игры в дартс никуда не делись, не помешало даже опьянение и сидячее положение. Бутылка ударилась о стену именно там, где я хотел: прямо над головой Коннора, и окатила его и Красную Рубашку пивом и осколками стекла.

– Черт! – завопил пузатый.

Воспользовавшись его замешательством, Коннор в последний раз толкнул его, и Красная Рубашка со всего маху шлепнулся на задницу.

Потом Коннор уставился на меня, тяжело дыша, сжимая кулаки.

– Точно! – завопил я, маня его рукой. – Иди сюда, я здесь!

С волос Коннора капали янтарные капли пива, волосы и плечи были усеяны зеленым стеклянным крошевом. Он сделал шаг ко мне, вся его поза выражала угрозу. Я еще никогда не видел его таким взбешенным.

– Хочешь испытать удачу? – издевательски усмехаясь, спросил я. – Давай. Я здесь. Я прямо перед тобой, черт возьми.

Коннор медлил, и я бросил еще одну бутылку – она разбилась у его ног.

Собравшийся в закусочной народ притих, а мы с Коннором смотрели друг на друга, и между нами волнами резонировала боль. Потом его плечи поникли, он отвернулся и принялся вытряхивать из волос стекло. Я посмотрел по сторонам, ища, чем бы еще в него запустить, но у меня кончились боеприпасы, и вышибала уже выгонял нас из заведения.

Ночь выдалась душной и жаркой.