Зажечь небеса

Об его некогда мягкий смех теперь можно было порезаться, а улыбка больше не отражалась в его глазах. Он положил левую, зафиксированную руку на стол и хвастался, дескать, всё равно всех побьет, даже одной рукой.

Вернулась официантка и принесла мне два виски и два пива. Я положил на ее поднос двадцатку, тронул ее за руку, пока она не ушла, и сказал:

Кто знает, когда она в следующий раз подойдет к моему столу, а мне требовалось хорошенько накачаться.

– Вы бы притормозили, – посоветовала она.

– Ты бы не совала нос в чужие дела, черт возьми, – пробормотал я ей вслед.

Коннор наконец посмотрел на меня, и я выдержал его взгляд, одновременно опустошая сначала один стакан виски, а потом второй. Вместо того, чтобы принести мне приятную расслабленность, алкоголь сыграл роль бензина, которым плеснули в огонь.

«Гори всё синим пламенем».

Я подкатился к стене и достал из держателя кий. Противник Коннора наблюдал за мной.

– Я возьму этот, – сказал я приятелю Коннора, и тот пожал плечами.

– Хочешь сыграть? – с сомнением в голосе спросил Красная Рубашка.

Я проигнорировал его и подъехал к Коннору.

– Что скажешь, приятель? – Прямо как в старые добрые времена.

Коннор нахмурился, отхлебнул пива из бутылки и пожал плечами.

Красная Рубашка не унимался.

– Тут едва ли есть место, чтобы стоять.

– Твоя забота согревает мне сердце, но я справлюсь, – огрызнулся я.

– Вот любят же некоторые испортить хорошую игру. Чего ты вообще приперся в такое людное место?

– Эй! – рявкнул Коннор. Взгляд его помутнел из-за выпитого. – Он может приходить куда захочет, ты, засранец. Это свободная страна.

– Приходить-то он может, вопросов нет, – фыркнул мужик. – Я просто не понимаю, с какой стати ему этого так захотелось.

Коннор отставил в сторону бутылку пива, на его скулах заходили желваки.

– Оставь, – сказал я ему.

Коннор не обратил на меня внимания.

– С такой же стати, что и всем остальным людям. – Он выпрямился во весь рост. – И я скажу тебе, как он оказался в этом кресле, ты, придурок.

– Коннор, не надо, – сказал я. Лучший друг в конце концов обратил на меня внимание, но я видел, куда дело идет – сейчас Коннором двигало чувство вины.

– Он оказался в этом кресле из-за своего самопожертвования. Хочешь знать, откуда мы только что вернулись?

Красная Рубашка фыркнул.

– С Паралимпийских игр?

Его дружки засмеялись.

В глазах Коннора засверкала ярость.

– Армия США, 1-й батальон, 22-й пехотный полк.

– Вот так, – сказал Коннор, указывая на меня бутылкой пива. – Сегодня ему вручили «Пурпурное сердце» и «Бронзовую звезду», потому что он – чертов герой, который бросается на гранату, чтобы спасти тупого придурка, из-за которого он и оказался на поле боя.

Виски обожгло мне нутро огненной волной.

– Господи, Коннор, заткнись.