Зажечь небеса

– Так она показывает, что ты ей нравишься, – подсказал Трэвис, выкладывая на стол вилки, ножи и ложки. – Приобщает тебя к работе.

Мы заняли места вокруг полированного деревянного стола, Генри и Линетт разместились по краям, Трэвис – с одной стороны, мы с Отем – с другой. Висевший под потолком светильник «под старину» заливал стол мягким янтарным светом. Со всех стен на нас смотрели вставленные в рамочки фотографии семьи Колдуэлл. Приготовленная Линетт еда была простой, но я еще никогда не ел ничего вкуснее, даже ужин в отеле «Ритц» уступал стряпне миссис Колдуэлл. Запеченная курица, зеленая фасоль с огорода, салат и булочки. В нашей семье редко устраивали такие совместные ужины, когда я был ребенком. У нас было много пиццы, еды навынос и того, что моей матери удавалось добыть, когда она не пила.

Мне вдруг пришло в голову, что я не помню, когда в последний раз видел, чтобы мать пила что-то крепче пива.

«Она изменилась после знакомства с Полом».

– Куда вы двое сегодня вечером отправитесь? – спросил Генри, поочередно указывая вилкой на Отем и меня.

– Я думала показать Уэстону «Счастливый бильярд», – сказала Отем.

– Ага. Будете гонять шары? – Генри подмигнул дочери. – Покажите им, где раки зимуют.

– Ты играешь в бильярд, Уэс? – спросил Генри.

– У меня лучше получается играть в дартс.

Трэвис вскинул голову.

– О, я неплохо играю в дартс! Сто лет не играл. Я пойду с ва…

– Да, ты хорошо играешь, – проговорила Линетт, не поднимая глаз от своей тарелки. – Жаль, что ты обещал починить ступеньку винтовой лестницы. В последнее время она сильно шатается.

– Сейчас? Сегодня же суббота.

Отем прожигала брата взглядом, а Генри усмехнулся в свой стакан воды.

– Обещание есть обещание, – заявила Линетт. Она наколола на вилку кусочек курицы и подняла глаза. – Верно?

Отем повернулась ко мне.

– Тогда остаемся только мы с тобой.

– Ага, – пробормотал я. – Только ты и я.

После ужина Отем пошла наверх переодеться. Я перебрал свой нехитрый багаж и достал единственную рубашку, которую взял с собой на всякий случай – черную, дорогую и, вероятно, чересчур шикарную для похода в бильярдную.

Отем спустилась вниз, одетая в белое платье, усыпанное мелкими розовыми цветочками, ее распущенные волосы свободно ниспадали на плечи.

– Собираешься в «Счастливый бильярд» в этом? – фыркнул Трэвис. – Не слишком ты вырядилась?

– А ну цыц! – шикнула на него мать. В прихожей собралось всё семейство, дабы нас проводить.

«Потому что это настоящее свидание».

– Чудесно выглядишь, – сказала Отем.

– И ты тоже, – ответил я.

Дальше нам следовало бы пожать руки – такой натянутый и формальный поучился диалог. Увы, я ни на секунду не забывал, что отец Отем за мной наблюдает.