Завороженные

Лакеи работали сноровисто и бесшумно, стол вскоре оказался полностью сервирован словно бы сам по себе, скатертью-самобранкой — и услужающие попятились к двери с поклонами, а там и вовсе сгинули. Воровато покосившись на захлопнувшуюся дверь, поручик вновь уставился в зеркало, его притягивали не столько бесстыжие девицы, сколько красота и необычность зрелища. Надо полагать, здесь такое было обыденностью, открытой для всеобщего обозрения, — н-да, цивилизация… Чудесный, невиданный прибор — и такое вот именно зрелище…

— Я вижу, вам нравится?

Поручик привычно вскочил — и вновь испытал определенное потрясение. Элвиг, беззаботно улыбаясь, стояла в дверях, и вместо привычного уже наряда на ней красовалось платье нежно-изумрудного цвета, удивительно подходившее к ее глазам. Но что это было за платье! Полностью закрытое, с пышными рукавами и подолом до пола — однако как-то так хитро скроенное (да и шитое из неведомой тончайшей ткани), что при каждом шаге девушки оно, ничуть не прозрачное, обрисовывало тело так, что если бы она оказалась полностью нагой, это, право, выглядело бы пристойнее. Поручик почувствовал себя подобием жалкого пехотного взвода, взятого в кольцо нешуточными силами неприятеля так, что бегство немыслимо, а баталия нереальна. Моментально вспомнил о здешнем цветке, чье маленькое золотое изображение по-прежнему красовалось у него на отвороте камзола, о напутствиях полковника, об интересах дела. Походило на то, что он увяз с головой и уже не выбраться. Самое печальное, что особого внутреннего протеста он, вопреки ожиданиям, не испытывал…

Элвиг непринужденно прошла к столу, опустилась в кресло. В ее голосе звучала не особенно и скрываемая легкая насмешка:

— Неужели вам такое зрелище в новинку? У вас что, ничего подобного нет? У вас уши красные, благородный Аркади… Ну хорошо, хорошо, я сейчас уберу, чтобы вас не конфузить… — она приблизилась к столику, сделала что-то, отчего зеркало погасло, вернулась за стол. — Садитесь. Уж не хотите ли вы сказать, что и ужин подобный вам в новинку?

— Вот здесь — ничего подобного, — почти обыкновенным светским тоном ответил поручик, усаживаясь. — Ужины с дамами и у нас случаются. Но таких аппаратов и таких зрелищ, действительно, нет…

— Что я наделала… — с притворным сокрушением вздохнула Элвиг. — Невольно смутила вашу непорочную душу…

— Вам доставляет удовольствие надо мной подсмеиваться?

— Ну что вы, вовсе нет, — сказала Элвиг.