Завещание сына

Чем без дела раскатывать, смотались бы в магазин… – отбивалась Клава.

– Дайте телефон вашего хозяина. Я с ним договорюсь.

– Не дам. Рафик Хоренович не любит, когда его по выходным тревожат.

Нервы у Клавы начинали сдавать, а велосипедист оставался невозмутим:

– Частный бизнес подразумевает гибкость. Вы обязаны угождать клиенту. Я пожалуюсь вашему хозяину, что вы отпугиваете его покупателей.

Глухову надоело слушать, и он вышел во двор. Покупатель оставил Клаву в покое минут через десять. В руках довольный потребитель сжимал два батона. «Добился, жмот, своего», – подумал сторож. Скряга убрал хлеб в кожаный рюкзак, повесил его на плечи, отомкнул замки и выкатил велосипед со двора сельского магазинчика. Дорогой иностранный велосипед и богатый, из переливающейся материи спортивный костюм не вязались с желанием их обладателя сэкономить четыре рубля на двух батонах. Сторож попытался последовать за велосипедистом, но не успел. Велосипедист отметил интерес к своей персоне, встретился щелками глаз с Глуховым, отвернулся и, лихо крутанув педали, взлетел к воротам туберкулезного санатория. Тихон Андреевич поднялся за ним на холм, добежал до поворота, и там был обрызган пролетевшей мимо машиной. «Носятся, как угорелые», – проворчал старик. Велосипедист исчез. Сторож отдышался и вернулся в магазин. Клава чуть не плакала.

– Странный мужчина, – посочувствовал ей Глухов.

– Это не мужчина, это гад! – воскликнула продавщица. – Сволота иногда на таком «Мерседесе» подкатывает! Я дом продам, все свое из чулка достану, мне, может, только на колеса и хватит. А он за четыре рубля торгуется. И еще чек забрал. Интересно, кому этот жмот отчитывается?

– Наверное, жене.

– Представляю, какая это ведьма.

– Писатель?

– Писателей я всех знаю. А этот гад в Переделкино не больше года. И как не придет, всегда нервы истреплет. А ты чего, Андреич, забыл?

– Дай мне, Клавочка, упаковку спичек. Уже третий раз только дома вспоминаю, что не купил…"

"Глухов спустился с крыльца. Ближайший телефон находился в Доме творчества писателей. От магазина по шоссе до него метров триста. Сторож порылся в карманах, отыскал визитку молодого сыщика и зашагал к телефону. Вскоре за спиной услышал шелест шин. Оглянулся и увидел еще одного велосипедиста. Тощий мужичок с трудом крутил педали. Его видавший виды железный конь жалобно поскрипывал колесами, выписывая на асфальте удивительные кренделя. Мужичок явно управлял машиной под сильным градусом. Тихон Андреевич пронаблюдал за виражами пьяненького и нырнул в калитку Дома творчества. У кабины пришлось ждать. Пожилая дамочка в шубе выясняла отношения со своей матерью.

– Мамочка, не беспокойся. Я не мерзну.