Завещание сына

Лет пять-шесть тому… Ой, у меня, кажется, пирог сгорел.

Беда на пермской кухне помогла майору попрощаться с разговорчивой женщиной. Волков положил трубку и пружинистой походкой направился в кабинет начальника.

Дмитрий Захарович Рогач в шикарном замшевом пальто и сияющих лаком штиблетах смотрелся в вестибюле Управления куда солиднее, чем в сумрачной вилле Лесного городка.

– А где остальные? – строго поинтересовался подполковник и зачем-то посмотрел на часы.

– Я, бля, вовремя. В девять, как договорились, – заволновался бородач и тоже посмотрел на часы.

– Где остальные? – стальным тоном повторил Ерожин.

– Сукой буду, до часу ночи по твоим телефонам наяривал, ни одна, бля, падла трубку не сняла.

Петр Григорьевич протянул в окошечко бюро пропусков паспорт Рогача и, получив бумажку, повел его к себе в кабинет.

– Садись, сейчас проверим.

Ерожин проследил, как посетитель грузно опустился в кресло напротив, уселся за стол и, вынув из ящика телефонный список, набрал номер осторожного господина из Баковки. Номер не отвечал. Не ответил и «умирающий» из Апрелевки. Когда и философ-мусорщик из Внукова не подошел к телефону, Ерожин пожалел, что сам вчера не объехал все адреса.

– Ну, убедился, подполковник. Говорил же, нет их. Я если обещаю, всегда делаю. Мои оптовики про меня стишок сложили: Рогач рвач, но не трепач.

– Стишок – это хорошо. Выкладывай всю историю с самого начала.

– Да я уже все тебе сказал.

– А теперь подробно и под магнитофончик. Ты у меня свидетель. – Ерожин усмехнулся и невесело добавил: – Пока единственный. – Свояка, по родственному признаку, подполковник официальным свидетелем не считал.

Ничего нового рассказ бородатого толстяка к делу не добавил, если не считать имени уборщика виллы. Рогач рассказал историю, как две капли воды схожую с той, что Ерожин услышал от Николая Грыжина. Отпустив свидетеля, начальник отдела собрал короткое совещание. Сотрудники выглядели бодро, и лишь Коля Маслов старался в глаза Ерожину не смотреть.

– Нечего, Коля, красну девицу изображать. Накануне проворонили посетительницу, теперь упустил Сенаторшу, изволь объяснить, как такого опытного сотрудника девчонки вокруг пальца обвели?

– Петр Григорьевич, я руку под топор положу, не выходила она из квартиры. Не мог я проглядеть. Не первый год замужем, – оправдывался Маслов.

– Я должен заявить, что за все время нашей с Масловым совместной работы такое с ним впервые, – заступился за своего подчиненного Волков.

– Поверьте, Петр Григорьевич, здесь что-то не так, – поддержал друга Дима Вязов.

– Ну, навалились. Я же капитана Маслова с горчицей и хреном не ем. Я его призываю думать. Если он убежден, что упустить Сенаторшу не мог, должно же быть объяснение? Летать она не умеет.