Зацепить 13-го

Он всегда называл меня девкой, словно моя принадлежность к женскому полу была чем-то оскорбительным. Иногда меня это задевало, но только не сегодня.

Я целиком была в режиме самозащиты, зная, что должна покинуть кухню без последствий, а для этого требовалось спокойно выслушивать отцовский бред, держать язык за зубами и молить Бога, чтобы отец оставил меня в покое.

— Девка, а ты знаешь, где твоя мать? — в той же манере спросил он.

И снова я не ответила.

Его слова не были вопросом.

Прежде чем ринуться в атаку, он накачивал меня информацией.

— Она надрывается ради тебя! — заорал отец. — Работает до изнеможения, потому что ты — маленькая избалованная дырка, которая считает себя лучше всех.

— Я не считаю себя лучше всех, — пробубнила я и тут же пожалела, поскольку подлила топлива в бушующий огонь отцовского настроения.

— Посмотри на себя, — язвительно сощурился отец, махнув рукой в мою сторону. — Ишь, вырядилась в пижонскую форму своей сраной частной школы. Домой являешься поздно. Думаешь, будто ты Божий дар. Отвечай, где шлялась? — спросил он, делая несколько нетвердых шагов в мою сторону. — Ты поэтому опять опоздала? Завела себе дружка?

Я отпрянула, но не посмела открыть рот в свою защиту.

В любом случае он бы мне не поверил.

Девять из десяти, что я бы сделала себе еще хуже.

И десять из десяти, что в результате моя щека полыхнула бы от пощечины.

— Так ведь? Отираешься с одним из этих гладеньких придурков-регбистов в твоем драгоценном Томмене. Как же, у них же полным-полно папочкиных денег, — продолжал насмехаться он. — Раздвигаешь ноги, как грязная маленькая шлюха! Да ты и есть такая!

— Папа, у меня нет никаких дружков, — сдавленно ответила я.

Он замахнулся и ударил меня по лицу газетой.

— Не ври мне, девка!

— Я не вру, — всхлипнула я, держась за покрасневшую щеку.

Возможно, удар свернутой газетой по лицу не выглядит серьезным, но, когда человек, наносящий удар, весит втрое больше тебя, это больно.

— Говори, что это? — потребовал отец. Он развернул и быстро пролистал газету, добравшись до спортивного раздела. — А тут кто? Отвечай!

Смахнув слезы, я взглянула на газетную страницу; туда, где замер отцовский палец, и у меня заледенела кровь.

На снимке я стояла во всей красе и улыбаясь глупому фотографу. Джонни обнимал меня за талию. Мы оба улыбались. Аппарат запечатлел даже мои раскрасневшиеся щеки.

Я не думала о том, почему эту фотографию напечатали в самой крупной газете Ирландии, потому что оцепенела от ужаса.

Я была настолько испугана, что чувствовала вкус страха.

— Это капитан школьной команды по регби, — торопливо заговорила я, стараясь придумать убедительное вранье и избежать дальнейшего рукоприкладства. В том, что оно последует, я ничуть не сомневалась.