Зацепить 13-го

Там я осторожно опустился на пол, обхватил колени и уперся в них лбом.

Сил стоять не нашлось.

С закрытыми глазами я сидел под струями обжигающе горячей воды и дрожал.

Я откинул волосы с лица и горько вздохнул, потому что в мозгу пронеслись все страхи и тревоги за будущее.

Тело распадается на куски.

Мечты вылетают в трубу.

У меня целый ворох проблем, стоящих внимания.

И при всем этом я не могу выкинуть из головы ее.

Эти полуночно-синие глаза и болезненно точные слова.

Мало того что она постоянно заполняет мои мысли, так теперь еще появился снимок, который будет терзать меня.

И я буду терзать себя этим снимком.

19. Отцовская проверочка на ночь глядя

Эти слова встретили меня, когда я вернулась домой после чудовищной поездки с Джонни.

Кто угодно в мире спросил бы меня об этом, и я бы нашла что ответить, но меня спрашивал отец.

Он стоял в нашем маленьком коридоре, держа в руке свернутую газету, и спрашивал, как прошел мой день, и это было пугающе.

— Ты что, оглохла? — заорал он, сердито глядя на меня. Белки его карих глаз налились кровью. — Я задал вопрос, девка.

От него разило виски — я мгновенно насторожилась и лихорадочно стала соображать.

Пособие он получает по четвергам.

Затем я вспомнила, какое сегодня число, и мысленно отругала себя за оплошность.

Сегодня первое марта.

И сегодня же первый вторник месяца.

День, когда ирландское правительство ежемесячно выдает родителям деньги на каждого имеющегося ребенка.

Это означает сотни евро, просаженных в букмекерских конторах и пабах.

Это означает недели нужды и каторжного труда для нашей семьи из-за неспособности отца сдерживать себя.

Душа у меня ушла в пятки.

Пробормотав быстрый ответ, я вытащила ключ из входной двери, сунула в пальто и проскочила мимо рослой фигуры отца, думая взять из кухонного шкафа пачку печенья и побыстрее ретироваться в убежище своей комнаты.

Чувства были обострены до предела. Мозг работал на полных оборотах. Мне удалось добраться до кухни, но отец, словно дурной запах (в прямом и переносном смысле), последовал за мной.

Он привалился к дверному косяку и, сжимая в руке газету, заблокировал мне выход.

Я стояла к нему спиной, роясь среди пакетов с супом и банок с консервированной фасолью.

— Нормально, — ответила я.

— Нормально? — ехидно переспросил он. — Мы платим четыре тысячи евро в год за «нормально»?

Вот такой у меня папочка.

— Папа, все замечательно, — быстро добавила я. — У меня был продуктивный день.

— Продуктивный день? — передразнил он, разбавляя насмешливость жестокостью. — Нечего умничать со мной, девка.

— Опоздала на автобус, — испуганно выдавила я.

— Гребаные автобусы, — изрек родитель. — Гребаная частная школа. Ты, девка, сплошная заноза в заднице!

Моего ответа не требовалось, и я промолчала.