Зараза 3

И не считая рези в переполненном мочевом пузыре, можно было сказать, что я в норме.

Я слышал, что в комнате несколько человек. Помимо той, кто обрабатывал мои раны, еще двое сопели совсем близко. И судя по шелесту и щелканью, они играли в карты. А еще странный шелест с легким перестуком будто огибал все пространство вокруг. Шел дождь! Я так давно не слышал этого звука, что сперва решил, будто это проделки зова или отложенный эффект от сотрясения мозга.

— Поразительно, — прозвучал женский голос, очень похожий на Астрид, — Поразительно, как на нем все быстро заживает. Каким бы Альберт уродом ни был, но он все-таки гений!

— Что? Ты можешь говорить помедленнее? Мой английский не так хорош, — я услышал Вадика, автоматически переведя все его «флофли и инглиф» на адекватный для восприятия русский.

— Только вот спит уже второй день, — заскрипел пластырь, щелчок ножницами и мне на спину что-то приклеили, — Как думаешь, он скоро проснется?

— Уже проснулся, — я зевнул и открыл глаза."

"Не знаю, что ожидал увидеть — клетку, тюрьму, заплаканных избитых друзей, а тут обычная просторная комната. На стенах голубые обои, под потолком висит люстра с претензией на хрустальные плафоны, внутри лампочки. У распахнутого окна, за которым действительно идет дождь сплошным потоком, стоит стол. Видна посуда и какие-то яркие картонные коробки, вроде хлопья с логотипом в виде зелено-красной петушиной головы. У стены двухъярусная кровать, перед которой прямо на полу сидят Вадик с Али и рубятся в карты. Точнее, Али с интересом смотрит на меня, а Вадик жухлит и пытается подглядеть, что там в руке Али.

Дверь совсем обычная, ни решетки, ни колючей проволоки, похожа на хлипкую межкомнатную, даже замка нет. И вообще ни цепей, ни кандалов нигде не вижу.

— Где мы? — я сел, отмечая, что на мне только шорты. — И где туалет?

— Гофтим у Фоломона, — Вадик даже не повернулся ко мне, — Тубзик по коридору, третья дверь слева. И это, не пришиби там никого, у нас перемирие.

— Ничего не понимаю, — я подошел к окну, чуть ли оргазм не испытав от свежести и прохлады, но при этом с удивлением, узнавая цистерны нефтебазы, — Ща вернусь.

В коридоре встретил двух местных, не часовые под дверью, а просто шли и косились на меня. Посмотрели уважительно, особенно на камаджорскую татуировку. Дом, где мы были, напомнил общежитие, пахло едой, на креольском ругались какие-то женщины за дверью, плакал ребенок, а в туалете стирался какой-то бугай. Он посторонился, показал на мою руку и поднял большой палец вверх.

— Кто-нибудь может мне рассказать, что происходит? — я вернулся в комнату, в которой вообще ничего не поменялось, только Астрид уже сидела за столом и заливала молоком тарелку с кукурузными хлопьями.

— Андрэ, тебе надо поесть.