Сжигая запреты

– Офигеть! Думаешь, это как-то связано?

Шатохин презрительно фыркает.

– Да сказки, Марин… – только в голосе сомнение звучит.

И он вроде как даже смущается. Смотрит на меня в ожидании моей реакции.

– Хм-м… – даю ее сдержанно. А потом, преграждая ему путь, ловлю вторую его руку. Сжимаю – он отвечает. – Играем дальше, Данечка? Придумай новую сказку! Прямо сейчас!

Он моргает и быстро облизывает губы. Чуть тянусь к ним, чтобы укрыть от морозного ветра, но зрительный контакт не теряю.

– Бессердечный принц и его маленькая хрупкая роза, – презентует несколько сухо.

Я сходу ловлю отсылку к «Маленькому принцу» Сент-Экзюпери.

– Никакой ты не бессердечный, – рьяно его перед ним же отстаиваю. – Ты умеешь любить!

– Именно. Но до тебя это было секретом, Марин.

– О-о-о… Я уверена, ты просто прятал козыри по рукавам!

– Конечно, – выдыхает мне прямо в губы.

Тот же серьезный взгляд. То же неразделимое внимание. Та же безудержная потребность.

– Мм-м… А как же колесо разврата? – вспоминаю чертово приспособление для высвобождения всех порочных желаний, потому что именно на нем, доводя меня до исступления, Даня говорил о тантризме. – Не слишком ли ты со мной нежничаешь?

– Хочу и нежничаю, – отбивает непоколебимо. В какой-то мере даже грубо. Раздражен уж точно. – Когда моя дочь покинет твое тело, вернемся и к колесу. А сейчас… Поверь, Марин, заскучать тебе не дам.

Обнимая, повисаю на нем.

– Я всю тебя хочу, – выдыхает требовательно и вместе с тем выразительно-уязвимо.

– И я… Всего тебя, Дань.

Потрясающая гармония.

Не успеваем промерзнуть у моря даже до той первой приятной, бодрящей тело и душу свежести. Даня вызывает такси.

Куда едем, как обычно, не расписывает. Я, как и всегда, доверяю.

Переступая порог квартиры, которую он в начале осени собирался продавать, удивляюсь.

– Вау! Здесь все совсем иначе!

Едва скинув теплые вещи, с любопытством проношусь по комнатам.

– Красиво получилось! Очень стильно, Дань…

Он ловит меня в той самой спальне, где когда-то сходили с ума от страсти. Слева от колеса порока, которое умные люди в новой обстановке для отвода глаз стилизовали под колесо обозрение.

Темные гранитные полы, кирпичные стены, светильники-фонари, панорамные окна, а за ними бескрайный простор – производит невероятное впечатление.

Голову задираю, неосознанно отвисает челюсть.

– Вау… – выдыхаю повторно.

Моргаю, но в уголках глаз все равно собираются слезы.

Шатохин оглаживает ладонями мой живот и, задирая футболку, касается голой кожи. Целует плечи, затылок, шею.

– Не продавай эту квартиру, Дань… Пожалуйста… – прошу, но на самом деле выдвигаю как решение. – Что бы тут ни происходило до меня, все прошло.