Сжигая запреты

Примерно минута, и подтягиваются в стабильную работу остальные жизненно важные органы.

Вдох-выдох. Балансирую.

Вдох. Выдох. Порядок. Фиксирую.

Еще две глубоких тяги, и выбрасываю сигарету. Не оглядываясь, выхожу из парка.

Пока рулю домой к Чарушиным… Стоп. Просто домой. Надо привыкать.

В общем, пока рулю, стараюсь держать голову порожняком. Изучать и анализировать собранную информацию приходится ночью, после того как Марина засыпает. Иначе сохраняется риск снова сорваться и раскидать при ней все свои эмоции.

Последний раз жестко накрыло мороком самых разных чувств, когда дал результаты пересмотр всех ближайших к тому темному переулку записей видеокамер.

Некоторые люди – забавные твари. Да и вовсе не люди. Просто тупые создания, которые полагают, что раз место «слепое», то все концы в воду. Мне достаточно было получить от Ороса минимум: количество и общее внешнее описание. Примерное время произошедшего прикинул сам.

Дальше я рассчитал все возможные маршруты, которыми могла двигаться компашка ублюдков. Нашел контакты людей, которые за определенную плату без лишних вопросов передали записи со своих уличных камер. И начал методично просматривать, пока не узнал тех самых троих.

Я заметил их сразу. Я «прошел» с ними весь путь до того темного участка. Я видел, как они ржали, спорили, шарпались и даже дрались между собой.

Они были пьяны. Но концентрация движений сохранялась.

С каждым их шагом, с каждым движением, с посекундным приближением к моей Маринке – меня распирало от самых разных, самых одурелых и самых, мать вашу, убийственных эмоций. А когда они свернули в тот самый темный переулок – я получил контрольный удар.

Прямой. Классический. Крепкий.

Увернуться от такого невозможно. Он влетает в грудь с такой силой, что, кажется, рвутся ткани, ломаются кости, разрываются внутренние органы, и все содержимое попросту раскидало по периметру.

Я сгруппировался. Можно сказать, свернулся клубком. Голову ладонями закрыл. Но ощущение целостности не возвращалось крайне долго. Я ведь прокручивал все то, что она мне отразила.

Боль. Агония. Пустота.

И только после этого воскресение. А за ним уже возможность хладнокровно думать, анализировать, раскручивать план дальше.

К сожалению, пока идентифицировать личности не получилось. Но я не сдамся. Мне нужно их найти. Где бы эти твари ни находились. Не успокоюсь, пока лично каждого не порву.

В какой-то момент в мозгах проясняется, я переключаюсь и вспоминаю, что собирался заехать в родительский притон. После острова пару раз был. Вещи забрать успел, только пока не придумал, как вытащить Ингрид. Поэтому вынужден навещать в гребаном поместье.

Бабуля большую часть суток сейчас проводит в дреме. Урвать минутку и поговорить с ней практически нереально.