Сжигая запреты

А у самого так горячо в груди становится. И ни хрена не водка это.

Это счастье. Теперь я знаю, как оно ощущается.

Закуриваем, хотя вроде как оба в завязке с этим. Но по пьяной лавочке некоторые установки теряют четкость.

Слегка откидывая голову, выдыхаю в звездное небо первую тягу. Она звучит как песня. Как тонкая мелодия триумфа. Как полный ништяк. И выглядит так же.

Смотрю на Чару и даю волю тем оборотам, что уже попросту распирают грудь.

– У меня дочка будет, прикинь? – выдаю с улыбкой, которая рвет лицо вообще без моего на то влияния. – Мелкая такая, озорная, крутая, без «р» и с брекетами… Как Маринка моя! Змееныш!

– Откуда такие подробности? – ржет Чарушин.

Закатывая глаза, качаю головой.

– Просто знаю, и все.

– Ну-ну… – давится Тёмыч дальше. Но не голимая насмешка это. Чувствую, что куражится со мной. – Бывает такое.

– Блядь… Веришь? – всасываю новую тягу никотина. Так же быстро выдыхаю. Смотрю на Чару серьезно, но сдержать то, как колотит на подъеме, неспособен: – Я для них все сделаю. Вообще все! Веришь?

Чарушин прищуривается. Окидывает меня очередным внимательным взглядом и едва заметно кивает.

Когда алкоголь отбирает возможность изъясняться, мы, конечно, упорствует. Но все равно наступает момент, когда ни одного внятного звука выдать не получается.

Так на террасе и вырубаемся.

Слышу сквозь сон Маринкино ворчание. Чувствую, как укрывает пледом. Ощущаю и раздаю счастье.

– Спи уже, Бог… Я все равно ничего не понимаю…

– Кажется, он говорит, что любит тебя… – долетает как далекий звон тихий Лизкин голос. – Вот… Слышишь?.. Тёма, походу, согласен…

Смех. Много красивых и родных звуков.

Вокруг меня мир вращается.

Кружит. Виражит. Укачивает.

Губы, запах, дыхание – Маринка прижимается.

– Сладких снов, Данечка. Я тебя тоже очень сильно люблю.

Обнимать тебя хорошо…

– Даня… – шепчу, не открывая глаз.

– Я, – выдыхает глухо мне в шею.

Целует, влажно и громко всасывая кожу. Ладонями мягко грудь сжимает. Членом толкается мне в промежность.

Отлепив поясницу от матраса, выгибаюсь навстречу, хотя еще толком не понимаю: сон это или все же реальность.

Пробегаюсь пальцами по горячей и упругой коже Шатохина.

– Мокрый… – бормочу, собирая подушечками крупные капли воды.

– Из душа… – коротко поясняет Даня между поцелуями. – Прости… И за бухич ночной тоже прости.

Скользнув пальцами ему на затылок, тихонько смеюсь.

Запах алкоголя, конечно, присутствует и сейчас. Но меня это не отталкивает. Ведь помимо него мой Шатохин пахнет чистотой, зубной пастой, гелем для душа и собой. А еще – теплом. Да, тепло имеет свой аромат. Я узнала это с Даней.

– Мне так хорошо… – делясь своими ощущениями, ежусь от дрожи удовольствия, которая незамедлительно пробегает через все тело. – Очень хорошо.

– Я еще ничего не сделал.