Запретные воспоминания

– Но эти и правда толковые. Разберутся, Владимир Николаевич, не переживайте.

Радецкий хотел сказать, что не переживает, но не стал. Произошедшее в больнице убийство, разумеется, тревожило его, потому что в нем не было очевидного смысла. Зачем лишать жизни восьмидесятитрехлетнюю старуху, имеющую к тому же довольно серьезное хроническое заболевание сердца?

– Иван Александрович, понимаю, что есть понятие служебной тайны, но все-таки был бы вам крайне признателен, если бы вы держали меня в курсе того, как идет расследование, – вместо этого сказал он. – В рамках возможного, разумеется.

– Конечно. Обещаю, что дам знать, как только появится что-то важное.

Радецкий поблагодарил и отключился, чтобы не отнимать у полковника время. Домой он приехал в половине восьмого, выпустил во двор обезумевшую от радости при его появлении Фасольку. Можно было уйти в дом, чтобы переодеться и поесть, но собака, проводившая целый день одна, заслуживала компании хозяина, поэтому Радецкий дошел до беседки, прислонился к ней спиной и достал телефон, чтобы пока позвонить дочери. Фасолька, убедившаяся, что главный человек рядом и не собирается уходить, радостно побежала в дальние кусты по своим собачьим делам. Присаживаться на дорожках она себе никогда не позволяла.

У дочери все было хорошо. Впрочем, в этом Радецкий и не сомневался. Если бы с ней что-то случилось, он бы сразу почувствовал, потому что со своим младшим ребенком у него была особая связь, та, что возникает только между папой и дочкой. Убрав телефон в карман, он задрал голову и посмотрел в очень темное, очень зимнее небо. Сквозь тучи не было видно звезд, и почему-то это огорчило Радецкого, хотя огорчаться по такому несущественному поводу было совсем уж глупо.

Хотелось есть. А еще выпить виски. Он терпеть не мог алкоголь и почти никогда не пил. У этого было объективное объяснение, ибо, живя за городом, Радецкий находился в постоянной готовности сесть за руль. С его работой вызов в больницу мог поступить в любой момент. Но и субъективная причина тоже имелась – от любого количества спиртного его неумолимо клонило в сон, так что ни поддержать компанию, ни просто насладиться вкусом дорогого элитного коньяка или виски он не мог. Не успевал.

Но сейчас глоток виски, с легким жжением прокладывающий себе дорожку по пищеводу, совершенно точно мог растворить поселившийся за грудиной камень. Точнее, хотя бы попытаться это сделать.

«Выпью, – решил Радецкий, глядя на копошащуюся у дальнего забора Фасольку, – ясная голова сегодня точно уже не понадобится. Сегодня ничего случиться просто не может. Не попадает снаряд дважды в одну воронку».

Зазвонил телефон, словно насмехаясь над его самонадеянностью. Вытащив смартфон из кармана, он глянул на экран и нахмурился.