Запретные воспоминания

Такие вещи никогда не скроешь, а уж в больнице, где романы между врачами и медсестрами вспыхивают и гаснут с завидной регулярностью, особенно.

– Вас кто-то попросил взять Кондратьеву на работу? Кто?

– Заведующий хирургическим отделением Сергей Александрович Королев. Полтора месяца назад. Он в свободное время подрабатывал в частной клинике, где Юлия трудилась до этого, у них начался роман, и Королев попросил меня взять девушку в штат, чтобы иметь возможность чаще ее видеть.

– Вы не производите впечатления человека, претендующего на славу Купидона, сводящего влюбленных.

– Разумеется, нет. Но у меня была вакансия, мне предложили взять на нее человека с подходящей квалификацией, не скрывая, что просьба носит личный оттенок. Разумеется, если бы профессиональные качества девушки не подходили, я бы ее не взял, но ее резюме не вызывало сомнений, заведующий кардиохирургией после собеседования остался вполне доволен, а что касается всего остального, то я, знаете ли, не моралист. И все-таки почему она, интересно, оказалась на даче вместо больницы?

– Идут следственные мероприятия. Думаю, со временем мы получим ответы на все вопросы. Но пока факт остается фактом. Медсестру, которая общалась с Нежинской, убили за несколько часов до того, как задушили саму Ираиду Сергеевну.

– Это может быть простым совпадением.

– А может и не быть. Поэтому пока оба дела отданы мне, чтобы не пропустить связь между двумя преступлениями, если, конечно, она есть.

– Болтливая старушка могла рассказать Юлии что-то важное. И неведомый преступник, услышав их разговор, решил избавиться от обеих, – задумчиво сказал Радецкий. – Так?

– Или наоборот. Девушка могла поведать Нежинской о чем-то серьезном. Тогда основной жертвой была именно она, а Ираида Сергеевна пострадала от того, что стала участницей случайного разговора.

– Хрен редьки не слаще, – задумчиво сказал Радецкий. Ноги в щегольских ботинках (он признавал только такие, от немецкой фирмы «Ллойд») от долгого стояния на месте начали подмерзать, и он потопал ими, понимая, что это вряд ли поможет. – И в том, и в другом случае свидетелем их разговора мог быть только сотрудник больницы, а это означает, что в моем коллективе работает хладнокровный убийца, готовый задушить подушкой старушку и хладнокровно сжечь дом с телом своей жертвы. Плохо укладывается в сознании, знаете ли.

– Человеческая подлость вообще плохо укладывается в сознании. Я по роду своей службы сталкиваюсь с ней каждый день на протяжении многих лет и никак не могу привыкнуть. Даже цинизм, который поневоле натягиваешь как панцирь, мало помогает.

– Всегда считал, что цинизм прирастает панцирем только к врачам. Просто не думал, что, к примеру, следователям такая вторая шкура тоже не помешает.