Запретные воспоминания

Правда, что именно делать с женщинами, к своим пятидесяти четырем годам он до конца так и не понял.

С ними можно было спать, их можно было любить, потом, когда они начинали заявлять на него свои права (а так происходило всегда), они начинали вызывать раздражение, а после скуку, которая рано или поздно скатывалась в полное безразличие. Еще с ними можно было работать. Вот, пожалуй, и все. Дружить с женщинами Радецкий не умел. То есть он бы дружил, разумеется, вот только всем знакомым женщинам просто дружбы рано или поздно оказывалось мало, и из ипостаси «друг» было только два пути – в любовники или во враги. Либо сначала в любовники, а потом во враги.

Последние два с половиной года, когда он остался один, ничего не изменили. Старший сын – востребованный программист – нашел работу за границей и уехал в Испанию. С женой к тому моменту они уже давно сосуществовали как партнеры, встречающиеся только за ужином, за которым обсуждались какие-то потребности детей и хозяйственные заботы, в лучшем случае – какие-то интересные медицинские казусы, случившиеся в течение дня. И если сохранить страсть после двадцати пяти лет брака вообще мало кому удавалось, то куда подевалась душевная близость, сказать было трудно. Ее почему-то просто не стало, и все.

Возможно, Радецкий сам был в этом отчасти виноват, потому что жил своей жизнью, в которой имелось много работы, связанной с повседневными нуждами огромной больницы и нечеловеческим уровнем ответственности, а еще были занятия, доставляющие удовольствие, – спортзал дважды в неделю, чтение хороших книг, охота под настроение, строительство, а потом обустройство дома, пусть редкие, но поездки в Москву и Питер на спектакли, концерты и художественные выставки. И в этой жизни он оказался сам по себе, и она не требовала постоянного присутствия в ней жены, которая превратилась в некий функционал, обеспечивающий едой, чистыми рубашками и привычным сексом.

Да, возможно, он был виноват в том, что не давал большего, но его никто ни в чем не обвинял. Просто в один прекрасный день жена спокойно сказала, что собирается полгода пожить у сына в Испании, и он даже не удивился и не возразил, потому что ничего странного в ее желании не увидел, и все эти шесть месяцев совершенно не скучал и не испытывал неудобства, возвращаясь вечером в пустой дом, где его встречала радующаяся его приходу Фасолька.

Начавшаяся пандемия, захлопнувшая границы, сделала перспективы возвращения домой туманными, но даже потом, когда приехать стало возможным, жена этого так и не сделала, полгода ее отсутствия превратились в два с половиной, и это вполне всех устраивало.