Запрещенные слова. Том первый

— Днем? — Слава хрипло смеется. — Трусиха. Но ок. Заеду за тобой — отказ не принимается. Считай, это компромиссом на «дневной сеанс» и…

Его слова тонут в гудках парольного входящего вызова. На экране высвечивается — «Мама».

Я сбрасываю. Ну почему именно сейчас?"

"Почему они все выбирают самые неподходящие моменты?

— Прости, ты не мог бы повторить? — переспрашиваю Славу, — это… тут у меня…

Но договорить не успеваю.

Мама тут же перезванивает. Снова.

И снова. Настойчиво, требовательно, без вариантов что это — не показательная истерика.

— Блин, — я снова сбрасываю, чувствуя, как внутри стремительно закипает раздражение. — Слава, прости, я тебе перезвоню, хорошо? Тут что-то… срочное, видимо.

— Без проблем, Би, — его голос моментально становится серьезным, в нем нет и тени прежней игривости. — Разбирайся. Жду звонка.

— Хорошо.

— Перезвони, Би, ладно? — настойчивее. — Если вдруг что-то… ты поняла?

— Поняла, — соглашаюсь послушно, как маленькая.

Я отключаюсь и с тяжелым вздохом принимаю очередной вызов от матери.

— Майя! — Ее голос врывается в динамик резко и пронзительно, как сирена. — Ты где?! Я тебе звоню, звоню, а ты трубку не берешь! Совсем совесть потеряла?!

— Мам, успокойся, — пытаюсь ее урезонить. — Я за рулем, в пробке. Что случилось?

— Что случилось?! — Она переходит на крик. — У отца сердце прихватило! Ему плохо! Очень плохо! А ты просто сбрасываешь!

У меня в груди все ухает куда-то вниз, обрывая ниточки самообладания.

Папа. Сердце. Плохо.

Эти слова молотом бьют в виски, выхолаживая кончики пальцев до полного онемения.

— «Скорую» вызвали?! — Забываю о пробке, о правилах дорожного движения, обо всем на свете. — Мам?!

— Да какая «скорая»! — она всхлипывает. — Пока они еще доедут…!

Я судорожно пытаюсь сообразить, как развернуться в этом чертовом потоке машин. Руки дрожат, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Я еду, мам! — кричу и одновременно выкручиваю руль, пытаясь втиснуться в соседний ряд, под возмущенные гудки других водителей. — Я уже еду! Я еду, мамочка, все будет хорошо. Не плачь, мам! Мам?!

Слова матери — «сердце прихватило», «очень плохо», — ввинчиваются в мозг раскаленными иглами, выжигая остатки самообладания. «Медуза» ревет, как раненый зверь, продираясь сквозь вечерний городской трафик. Я нарушаю все мыслимые и немыслимые правила, перестраиваюсь через две сплошные, лечу на мигающий желтый, игнорируя возмущенные гудки и матерные выкрики из соседних машин. Плевать. Сейчас мне на все плевать. Лишь бы успеть. Лишь бы папа был в порядке.

Знакомый двор встречает меня миганием сине-красных огней. «Скорая» стоит прямо у подъезда, ее тревожный свет режет глаза, отражаясь в мокрых от подтаявшего снега окнах. Сердце ухает куда-то в пятки.